Осечка Снайпера

Управляющий персоналом АО «Московский вентиляторный завод» Михаил Прошин был всегда напорист и весел в общении, обходителен с женщинами, говорлив в праздничном застолье. И в то же время, намереваясь занять руководящее кресло, он пробивал себе путь наверх коварными убийствами. Но занять вожделенный пост ему так и не удалось. Вместо него - суровый, но справедливый приговор.

Игра в открытую

Он невысок и плотен. Квадратное лицо. Четкая речь. С недовольством говорит о системе управления «по Хаббарду», которую насаждал погибший директор Миронов. О том, что он, Прошин, был против этой системы, но Миронова не убивал. Что подельники, сидящие рядом с ним в клетке, его оговаривают, а собственные признания вины, которые он дал на предварительном следствии, выбиты из него на допросах. Да, кулаками. Ну конечно не подтверждается, но ведь били умело!.. Вспомните, сколько неправосудных приговоров было вынесено таким же образом в прежние годы!..

Он держался уверенно. К тому же два его адвоката были настойчивы и речисты. В 313-м зале московского Дома правосудия, где процесс этот длился несколько месяцев, над публикой временами витало сомнение: да виноват ли Прошин? Он ли стрелял в Миронова? Он ли заказывал смерть второго директора - Ваксмана? 

Но вот судья оглашает приговор, отметающий сомнения, - 25 лет лишения свободы. И - закрывает процесс, покидая зал... Толпа окружает клетку... Конвой сквозь решетку надевает на подсудимых наручники... Суетится рядом молодая женщина, фотокор одной московской газеты, пытаясь поймать камерой хмурое лицо Прошина. И он непристегнутой левой, тренированным ударом меж прутьев, сбивает корреспондентку с ног - ее удерживает от падения лишь адвокатский стол.

Этот подлый хук левой в грудь неосторожной корреспондентки стал зримым подтверждением приговора: бывший управляющий на самом деле - бандит. Ему уже незачем притворяться.

Контрольный выстрел

С убитым Мироновым у него были давние отношения. Прошин пришел на завод в 86-м. Слесарил. Учился. Был замечен директором. Приближен. И, обнаружив талант администратора, зашагал по служебной лестнице. Ему было 36, когда в 95-м стал управляющим персоналом. Затем - заместителем директора по кадрам. Завод в этот момент благодаря усилиям Миронова процветал - зарубежные заказы сыпались дождем. 

На работе Прошин - деловит и напорист. В компании - говорун, весельчак. 

Он был человеком команды - никогда не противоречил Миронову. Хотя увлечения директора системой Хаббарда не разделял. Считал - слишком много в ней мелочного контроля, провоцирующего на доносительство. Но лишь изредка позволял себе критические замечания - в отсутствие Самого, в расчете на популярность у заводчан, дружно ругавших нововведение. 

Именно эту осторожную критику, замеченную на заводе, он потом, оказавшись в тюремной камере и запаниковав, сделал основой своей защиты: да, убил, признавался Прошин вначале на предварительном следствии, но ведь иначе невозможно было остановить Миронова, он замучил всех своей системой!

Затем бывший зам развернулся на все 180 градусов: не убивал, меня заставили «взять на себя». Следствие, поглощенное сбором доказательств преступления Прошина, в его мотивы, судя по всему, не особенно вникало: было на заводе недовольство системой? Было. Прошин обозначил свое к ней отношение? Да. Значит, это и стало толчком к тайной неприязни, переросшей в злобное ослепление, когда «оружия ищет рука».

Его рука нашла оружие под кроватью: там он, по его словам, хранил заблаговременно купленный у случайного собутыльника пистолет «ТТ». С ним этот борец и пошел «свергать» систему Хаббарда: январским вечером 95-го перелез через забор своего завода, чтобы не попасться на глаза охранной службе, проник в административное здание, где Миронов, собираясь ночным авиарейсом в командировку, задержался в кабинете. И, выждав момент, когда начальник показался в коридоре, выстрелил в него. А затем, подойдя к поверженному благодетелю, вознесшему его, Прошина, на управленческие высоты, сделал еще два контрольных выстрела в голову. 

Нет, с психикой у Прошина все в порядке - признан вменяемым. Хотя известно: может заклиниться любой человек, когда им овладевает «одна, но пламенная страсть». Подлинную же природу страсти Прошина характеризует и такой эпизод: уже после гибели следующего гендиректора, Ваксмана, Прошин подошел к вдове Миронова (она работает на этом же заводе, унаследовав от мужа его - весьма солидную! - долю акций, дающую весомое право голоса) с вопросом: проголосует ли за него, если его, Прошина, выдвинут генеральным директором?..

Он мечтал об этой должности. Он двигался к ней, так и не встав с четверенек... Повизгивая от предвкушения большой власти...

«Аня, ты кого-нибудь подозреваешь?»

Его покушение на Миронова чуть было не сорвалось. 

Когда Прошин поздним январским вечером подстерегал свою жертву, на площадку третьего этажа поднялся охранник Миронова - Измайлов, он должен был проводить директора в аэропорт. Прошин, отвечавший и за охранную систему завода тоже, начальственно поинтересовался: все ли в порядке? Здесь ли водитель Миронова - Рязанцев? 
Измайлов не удивился позднему явлению замдиректора - у начальников свои причуды. Отрапортовал: все в порядке, водитель прогревает машину, сейчас поедем.

У Прошина была возможность отступить от своего замысла - зачем в таком деле лишние свидетели? Нет, не отступил. Пошел ва-банк, распорядившись: «Позови Рязанцева». 

Измайлов спустился к выходу, кликнул водителя. Они поднялись на площадку 3-го этажа, где почему-то оказался потушенным свет. В сумраке увидели приземистую фигуру Прошина - он стоял в позе изготовившегося стрелка с поднятым вверх пистолетом. 

- Здание оцеплено, - сообщил им Прошин. - Приехали люди из криминальных структур - разбираться с Мироновым...

Слух о том, что преуспевающий завод обхаживают бандиты, давно витал в заводских цехах. А тут сам замдиректора - с пистолетом в правой руке! Да еще произносит такое: 

- Если вам дорога жизнь, уходите молча. Не пытайтесь сразу уехать - автомобиль будет расстрелян из гранатомета. 

Но вначале Прошин велел заглянуть в кабинет Миронова, чтобы выяснить, скоро ли тот выйдет. Измайлов заглянул. И, вернувшись на лестничную площадку, сказал:

- Уже выходит. 

Затем спустился с Рязанцевым вниз. 

Они вышли к автомобилю, когда в глубине здания прозвучали два хлопка. Затем - еще два. Измайлов, поколебавшись, вернулся, поднялся на 3-й этаж. Прошина там уже не было. Миронов же с простреленной головой лежал в коридоре, привалившись к стенке. Сбежав вниз, в проходную, Измайлов позвонил в милицию. 

Его и Рязанцева допросили в ту же ночь - они ни слова не сказали о Прошине.

Они молчали больше года, объяснив потом: «Прошин вызывал к себе, интересовался, что мы говорим на допросах. Грозил расправиться с нашими семьями». Они верили в эти угрозы, потому что видели труп своего начальника. 

Только после гибели Ваксмана, предварительно уволившись с завода, они дали наконец свои показания. 

На суде председательствующий спросил Измайлова, почему все-таки он решился на это. «Устал бояться», - ответил тот.
Прошин же фанатично верил в силу внушенного им страха. Эта сокрушительная вера была одной из особенностей его движения к большой власти. Он ни минуты не сомневался, что придет к ней, - ведь движение шло, Прошин уже стал председателем совета директоров акционерного общества. 

Он настолько верил в свою неуязвимость, что на другой же день после расстрела директора, подойдя к вдове Миронова, 
спросил участливо: «Аня, ты кого-нибудь подозреваешь?»

Не выдал себя Прошин и в острейшей эмоциональной ситуации, когда генеральным директором стал не он, а Вячеслав Ваксман. Демонстративно поддержал его решение - отказаться от системы Хаббарда.

Вскоре он попытался устранить Ваксмана мирным способом, но это у него получилось лишь отчасти.

Смерть в гараже

Выжидал он несколько месяцев. И - дождался: Ваксман летом весьма неудачно купил для завода у поставщика двигатели по ценам в 1,5 раза дороже рыночных. 

Прошин немедленно собрал совет директоров. Но обсуждение промаха Ваксмана привело лишь к тому, что его ограничили в полномочиях. Это был серьезный удар по сопернику, но не смертельный.
Оставалось ждать следующей возможности. А ждать не было сил. И, теряя терпение, Прошин в январе 97-го в заводском гараже завел разговор о губительном для завода управлении Ваксмана. Его собеседниками оказались автослесарь Зандер и газосварщик Горелкин, в прошлом судимые, о чем администратор-кадровик Прошин хорошо знал. Беседа шла в патриотическом русле: наш завод известен за границей, а Ваксман его разоряет. То есть и здесь вроде бы мотив был «не ради себя, ради завода». 

На этот раз борец Прошин решил «устранить зло» чужими руками. Он спросил собеседников, не знают ли они людей, способных убрать Ваксмана, и сколько это сейчас стоит. Деловые ремонтники, посовещавшись, решили заработать сами. 

Цену назначили наугад - 15 тысяч долларов. Из них 10 - задаток, а 5 - после исполнения. Через 3 дня Прошин принес в гараж задаток, и 13 февраля Ваксман исчез. А 14-го к Прошину домой приехали его пособнички с сообщением: Ваксман уснул вечным сном в багажнике автомобиля.

О том, как это произошло, они подробно расскажут (и покажут) следователям, а видеозапись зафиксирует их на месте происшествия - в заводском гараже. 

Туда 13 января в конце рабочего дня пришел Вячеслав Ваксман - Зандер и Горелкин ремонтировали его служебный автомобиль. Директор, сердясь на медлительность, стал их отчитывать, и у Зандера, по его словам, в этот момент что-то «замкнуло»: он сбил Вячеслава Зиновьевича с ног. «Замкнуло» и у Горелкина: он велел Зандеру запереть гаражную дверь, а сам, схватив кусок провода, захлестнул петлю на шее директора...

Теперь у них возникла проблема - куда деть труп. Проявили изобретательность: Горелкин надел на себя шапку и куртку Ваксмана, сел за руль его служебной «Волги» и вывез труп в багажнике за проходную, а затем - в один из переулков в центре Москвы. Автомобиль простоял там два долгих месяца, пока им не заинтересовалась милиция.

Все это время Ваксман числился в розыске, и его жена Галина Семеновна, пытаясь ускорить события, как-то приехала к Прошину домой с просьбой помочь. Ведь о нем на заводе сложилось мнение, будто со своими связями он все может. Прошин не вышел из образа: успокоил Галину Семеновну, пообещав сделать все, чтобы активизировать розыск.
Но сыщики МУРа вели свой розыск. И в конце лета 97-го, после того что рассказали в милиции Измайлов и Рязанцев, 
Прошин был задержан.

Оказавшись в камере, он, не сумев справиться с шоком, признался во всем, выдав своих подельников. А потом, опомнившись, отказался от показаний...

Вверх по лестнице, ведущей вниз

Прошин был уверен: доказать на суде его вину будет трудно. Сделал для этого все возможное: объявил, будто признательные показания у него вырвали силой; нанял двух адвокатов; отказался отвечать на неудобные вопросы, воспользовавшись конституционным правом не свидетельствовать против себя самого. 

И - задействовал нелегальную тюремную почту: стал бомбардировать Зандера и Горелкина записками, именуемыми на уголовном жаргоне малявами. 

Требовал изменить показания. Мол, деньги он передавал им не на «заказ Ваксмана», а на ремонт собственного автомобиля. Обещал им за это всяческое содействие, намекая на особые свои связи. Подписывался же под малявами многозначительной кличкой - Снайпер. 

Несколько его записок были перехвачены и приобщены к делу. И все-таки Прошин на что-то надеялся. Бодрился. Из-за решетки кивал жене - молодой эффектной брюнетке, сидевшей в первом ряду. 

Когда же взгляд его натыкался на двух вдов - Анну Миронову и Галину Ваксман, выражение мужественной скорби тут же возникало на его квадратном лице. Будто он снова на похоронах. Будто опять ему нужно говорить очередной вдове слова сочувствия.

 
Приговор Прошин слушал с нарастающим волнением. Расползались губы в нервной улыбке. Взгляд становился суетным. Он, видимо, решил, что ослышался, когда судья назвал его срок. Двадцать пять лет? Метнулся глазами в зал. И - прочел на лицах эту, немыслимую для него, цифру...
Игорь ГАМАЮНОВ

вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2003 ЗАО "Виктор Шварц иК"