Свет истины
Мученик веры

Если вы откроете любой церковный календарь, то найдете там много непонятных сокращений. Например, «сщмч.», «блж.», «бесср.» и так далее. Все они имеют вполне определенный смысл. Так, «сщмч.» - это священномученик, то есть человек, принявший мученическую смерть и признанный церковью святым. Среди удостоившихся этого высокого звания в XX веке в России рядом с именем встречается чаще всего именно такое сокращение. За этими четырьмя буквами скрываются судьбы людей, погубленных в годы советской власти за свое беззаветное служение Богу и Отечеству. Об одном из этих людей и пойдет наш рассказ.


Священномученик Варсонофий (в миру Василий Павлович Лебедев) родился в 1871 году в селе Старухино Боровичского уезда Новгородской губернии в семье псаломщика. Помимо него у Лебедевых еще семеро по лавкам сидели. Поэтому жили они скудно и тяжело. Однако Василий не унывал, так как был необычным мальчиком и находил отдушину не в детских играх и забавах, а совсем в ином.

С малых лет мать часто водила его в расположенную недалеко от села пустыньку. Место это находилось в глухом сосновом бору, где с давних времен стояла часовня в честь святой великомученицы Параскевы. Во второй половине XIX столетия в этом уединенном месте поселился пустынник по имени Петр, которого паломники ласково называли Петруша. Его строгая жизнь для многих служила примером. Народ любил приходить сюда, чтобы помолиться вместе с ним в часовне перед образом великомученицы Параскевы, попросить у подвижника совета, рассказать о своих бедах и нуждах.

Эти путешествия, молитва среди густого бора, беседы с пустынником производили на Васю Лебедева неизгладимое впечатление и во многом определили его судьбу.

Когда Василию было семь лет, умер его отец. Старшему брату тогда было всего 14. Поэтому мальчика, учитывая крайнюю бедность семьи, зачислили в Боровичское духовное училище на казенный счет. Помощи ждать было не от кого: семья частенько перебивалась с хлеба на воду, да и Васе нередко приходилось ограничиваться тем же. Но он не роптал, не искал мирских забав, а прилежно набирался знаний.

По окончании училища Василий поступил в Новгородскую духовную семинарию. Здесь, как и в училище, Василий был огражден Богом от всех увлечений юности, нисколько не затрагивавших его душу. За кроткий и смиренный нрав, за характер, в котором совершенно отсутствовали грубость и задиристость, товарищи по семинарии полюбили юношу, ласково и уважительно называя его по имени и фамилии: Вася Лебедев.

В семинарии Василий и увлекся историей раскольничества на Руси. Все свободные часы отдавал чтению старообрядческой литературы. На выпускном экзамене его, как выдающегося ученика, в течение 45 минут экзаменовал архиепископ Новгородский и Старорусский Феогност, который нашел успехи Василия в области знания раскола настолько значительными, что благословил отправить его на лето в Москву к архимандриту Павлу Прусскому, настоятелю Московского Никольского единоверческого монастыря, для подготовки Василия к миссионерской деятельности. В России эта деятельность отличалась от того, что мы привыкли читать о миссионерах-католиках. Задача, которая стояла перед Лебедевым, заключалась не в обращении в Христову веру народов далеких стран, а в работе со старообрядцами, которых в Новгородской губернии было очень много. По возвращении в Новгород он вскоре (в 1895 году) принял монашеский постриг и был наречен Варсонофием. 

И пошел батюшка к раскольникам...

В том же году он был назначен на должность миссионера трех уездов епархии - Крестецкого, Валдайского и Демянского. Многочисленные раскольничьи селения были разбросаны друг от друга на сотни верст, и многие уже прежде потерпели неудачу в деле приобщения старообрядцев к учению церкви. Говаривали, что Россию-матушку Наполеон с войском не одолел, куда уж им в одиночку через дремучие леса, снега и грязи непролазные пробиться. Но иеромонаху Варсонофию каким-то образом все удавалось. Наметит для себя, какие селения сколько раз должен посетить, столько раз там и появится. Чего это ему стоило, какие муки терпел Варсонофий «в хлад и в глад», на то он никому не жаловался. И стали его вскоре во всех уездах уважительно называть Божьим странником. И не только за силу воли и умение убеждать. Рассказывают, что в самые трудные минуты помогали Варсонофию силы небесные.

...Однажды по весне добирался миссионер до дальнего селения, торопился: вот-вот река должна была вскрыться. А по льду шел единственный путь в ту деревеньку. Коли вскроется река, сиди на берегу месяц, жди, пока очистится вода и лодки по ней смогут плавать, а хочешь - назад поворачивай. Вышел Варсонофий на берег, смотрит: лед уже ненадежный, но соблазнился - утоптанная валенками, накатанная санями дорога начиналась прямо у его ног. Перекрестился и пошел.

Когда же достиг середины реки, словно из пушки выстрелили: льды заскрипели и покрылись трещинами. Монах скакнул с одной льдины на другую, рыщет взглядом кругом, что, мол, делать? Глядь, впереди такой же бедолага из местных в ледоход попал. Но скачет не в пример батюшке ловко, - все ближе и ближе к берегу. Решил Варсонофий довериться местному и пошел скакать следом за ним. Не заметил, как на берегу оказался. «Эй, мил человек!» - окликнул местного. Тот обернулся, и монах обомлел: лицо его было чисто девичье в обрамлении золотых локонов и сияло неземным светом. Улыбнулся ангел Варсонофию и исчез.

В другой раз чуть было не сгинул иеромонах в болоте. Заплутал, места глухие - никого не дозваться, а трясина тянет своим жадным ртом. Стал уже было Богу душу свою вручать, как вдруг склонились высокие ветви, до которых он никак не мог дотянуться, и чьи-то невидимые руки сжали его закоченевшие пальцы. Так и не отпускали, пока деревья не разогнулись и не вытащили Варсонофия из болота. Соскользнул он по стволу вниз, костерок быстро раскинул (осенняя стояла пора), стал сушиться. Какой-никакой шалашик себе соорудил. Задремал... И явился ему во сне сам Иисус Христос. Понял монах из разговора со Спасителем, что не должно у одного Господа «многих церквей быть, ибо вера едина». И путь его определен свыше: не подвиги да почести, а долгий, кропотливый, незаметный труд...

Так вот Варсонофий и до места добирался, и дело свое исправно делал. Это очень скоро стало приносить плоды: фанатизм приверженцев раскола стал сходить на нет, участились случаи присоединения раскольников к православию. Дело-то все в том, что миссионер вспомнил, как беседовал с ним по душам в детстве Петруша, и после положенных общих бесед шел по домам раскольников: беседовал с ними лично. В 1903 году случилось чудо: веками державшиеся старой веры люди - почти все население деревни Ровно Старорусского уезда - присоединились к православию. Так велось дело у него в течение всех 22 лет его миссионерства. Не забыл миссионер и свою любимую в детстве пустыньку, на месте которой построил скит. Памятуя, какую нужду ему пришлось терпеть в годы учения в семинарии, отец 

Варсонофий помогал бедным семинаристам, а когда началась Первая мировая война, он стал постоянным жертвователем на нужды раненых и семей лиц, призванных на войну.

В начале 1917 года состоялось наречение архимандрита Варсонофия во епископа Кирилловского, викария Новгородской епархии. До конца января епископ Варсонофий служил в храмах Новгорода, а затем уехал в Кириллов. С этого времени начался новый и последний период его миссионерской и религиозно-просветительской деятельности.

Братство Кирилло-Белозерского монастыря

Главное, к чему призывал Варсонофий народ после отречения Николая II и захвата власти большевиками, - это не утрачивать веру, не забывать церковь. Выступал он и против изгнания Закона Божьего из школ. Видя все ухудшающееся положение православных, епископ открыл в Кириллове Братство православных жен и мужей. По его документам «Братство Кирилло-Белозерского монастыря имеет целью: поднятие религиозного духа и нравственности среди народа; сохранение чистоты веры православной; охрану православных церковных святынь и церковного имущества как достояния всего православно верующего народа, в частности охрану местной святыни - Кирилло-Белозерского монастыря...»

14 сентября 1918 года, когда возвращался из Горицкого монастыря в Кирилло-Белозерский, Варсонофий был арестован. В бумаге, которую ему вручил комиссар, значилось: «Епископа Варсонофия предписывается арестовать и доставить в тюрьму». В тюрьме он встретил игуменью Ферапонтова монастыря Серафиму Сулимову (она обвинялась в подстрекательстве крестьян, которые изгнали из монастыря комиссию большевиков, приехавшую производить опись монастырского имущества), и других арестованных. Узники говорили, что время сейчас таково, что их арест может кончиться расстрелом. 

Епископ на это ответил: «Я не боюсь насильственной смерти, но я не смею думать, чтобы Господь нашел меня достойным мученической кончины».

Всю эту ночь епископ провел в молитве. 

На следующий день, в воскресенье 15 сентября, около пяти часов утра епископа Варсонофия, игуменью Серафиму и четырех мирян вывели из тюрьмы и повели по направлению к Горицам. Вместе с епископом и игуменьей были приговорены к расстрелу Николай Бурлаков, Анатолий Барашков, Михаил Трубников и Филипп Марышев. Их сопровождал отряд палачей из 20 человек.

В монастыре начиналась ранняя литургия. Епископ попросил разрешения зайти в монастырь, чтобы приобщиться Святых Тайн, но ему было в этом отказано. Недалеко от Кирилло-Белозерского монастыря, по дороге к Горицам, находилось подворье Филипповой Ирапской Красноборской пустыни. Над входом в подворье с наружной стороны помещалась икона святого Филиппа Ирапского. Епископ, проходя мимо, хотел перекреститься, но конвоир ударил его по руке прикладом ружья. Епископ ускорил шаг, и конвойные стали насмешливо его останавливать: «Не торопись, успеешь попасть в царство небесное!» 

Шли по древней дороге, впереди - епископ Варсонофий в клобуке, с посохом в руке; почти вровень с ним, чуть отступив - игуменья Серафима, за ними - миряне. Епископ шел уверенно, твердо, зная, что наступил час решительный, час смертный, час воссоединения с Христом. Игуменья шла, не вполне еще веря, что их будут казнить без суда, она полагала, что ведут в Горицы, чтобы посадить на пароход.
Старая Горицкая дорога проходила рядом с монастырем по берегу Сиверского озера. Медленно шли узники, сопровождаемые конвоем. Благодатная молитвенная тишина, мир Христов сходил в души. Потянулась слева кромка воды. Так дошли до верстового столба, на котором было обозначено, что до Гориц от этого места пять верст, а до Кириллова две. Здесь каратели приказали свернуть с дороги направо. Теперь сомнений не оставалось - ведут расстреливать.

- Вот и наша Голгофа, - сказал святитель, приблизившись к месту казни.

Игуменья покачнулась, епископ протянул руку, поддержал ее и сказал:

- Матушка, приободрись! Ты - лицо духовное, нам надо на смерть идти, не боясь, как на брачный пир, с 
веселием. Наступит время, когда нам с тобой завидовать будут.

Один из приговоренных стал выкрикивать проклятия тем, кто осудил их на смерть, но Варсонофий 
остановил его:

- По примеру Спасителя нам нужно всем все простить; в иную жизнь мы должны перейти в мире со всеми.

Приговоренные были поставлены лицом к горе Золотухе, спиной к Кирилло-Белозерскому монастырю. Епископ стоял между игуменьей Серафимой справа и Михаилом Трубниковым слева. В конце каждого дня в своей обычной жизни игуменья всегда просила у сестер-монахинь прощения, земно кланялась им и говорила: «Простите меня, окаянную». То же самое теперь она сделала, обратившись к своим убийцам, тихо произнеся свои последние слова: «Простите меня, окаянную».

Карателям послышалось, что это их она назвала окаянными, они выстрелили и убили Серафиму. Затем раздались один за другим пять залпов, и были убиты все. Только владыка продолжал стоять и молиться с воздетыми к небу руками; он читал отходную, и когда закончил ее, то произнес: «Аминь» и услышал, как один из палачей закричал:

- Да опусти ты руки!

- Я кончил, - сказал святитель, - кончайте и вы.

С этими словами он повернулся лицом к обители, благословил ее и опустил руки. После этого последовал выстрел в упор.

Как стало известно позже, расстрел владыки был совершен карательным Череповецким отрядом, который явился с готовым приказом. Можно полагать, что в вину владыке ставили основание им Братства при монастыре. Перенесение преосвященного Варсонофия и погребение его в монастыре было строжайше запрещено.

Место погребения мучеников долгое время было почитаемо православными, которые в течение многих лет приходили сюда молиться, прибегая к их молитвенному предстательству. В 1960-х годах власти, видя, что почитание мучеников, несмотря на все гонения, не уменьшается, уничтожили все признаки могилы, возведя на этом месте хозяйственные постройки. И только в 1998 году на месте расстрела мучеников был установлен памятный крест.
 

Петр РАСТРЕНИН
Назад к содержанию номера
Copyright © 1997-2003 ЗАО "Виктор Шварц и К"