Свет истины
Алая пасха

В конце 80-х на Пасху у Гроба Господня в Иерусалиме пролилась кровь. А спустя несколько лет, в 1993 году, выдалась кровавая Пасха и у нас в России...


Кровь в алтаре

Весной девяносто третьего ужасное известие о пасхальном убийстве в Оптиной пустыни троих насельников монастыря - иеромонаха отца Василия, инока Трофима и инока Ферапонта - заставило содрогнуться не только верующую Россию, но всех, кто услышал или прочел об этом тройном убийстве, совершенном сатанистом Николаем Аверинцевым. Но никто и никогда до недавнего времени не рассказывал о том, что именно предшествовало появлению этих новомучеников, что происходило до и после убийства в самой Оптиной. Возможно, потому, что по-настоящему верующие люди в принципе не любят говорить о чудесных явлениях, свидетелями которых оказываются. А происходило там еще в канун Пасхи именно то, что трактовалось в религиозной мистике всегда как знамение.

В церкви есть одно непреложное правило, скорее даже закон: в алтаре не должна проливаться кровь. Если это произойдет случайно - допустим, священник во время подготовления причастия поранит руку или у кого-то внезапно хлынет носом кровь, - алтарь необходимо освящать заново. Ибо единственная кровь, которой в нем место, - кровь Христова, мистическим образом преобразуемая в причастное вино.

Тогда, накануне Пасхи, в оптинском храме, как и в любом другом, в это время шла уборка - в том числе в алтаре. Один из монахов чистил ножом подсвечник, нож сорвался и поранил ему руку. Зажав рану, он выбежал из храма. Вслед за ним вышел послушник Александр Петров и, перебинтовав тому руку, сказал: «Не понимаю, что происходит... За Страстную седмицу (последнюю неделю перед Пасхой. - М.В.) уже четвертый раз кровь в алтаре... То копие сорвется на проскомидии, то еще кто как-то поранится... Что же это такое значит?..»

По свидетельствам очевидцев, на ту Пасху и перед ней вообще происходило много странного. Вся Оптина была, в частности, окутана каким-то маревом, от которого дрожали и двоились в двух шагах от наблюдателя предметы. Насторожила и история о том, как не были подпущены к месту грядущей трагедии дети.

На каждую Пасху в Оптину пустынь (к тому времени уже традиционно) приезжали ребятишки из Московской православной гимназии. Так должно было произойти и тогда, в 93-м. Дети уже находились в автобусе, готовом тронуться с места, когда движок внезапно заглох. Многочисленные попытки запустить его не только ни к чему не привели, но и время было упущено, сделало поездку невозможной. Когда же после Пасхи вызвали автомеханика, автобус оказался исправен полностью, его движок заводился с пол-оборота. Столь странная Пасха в Оптиной была до этого всего один раз - перед Чернобылем...

Наконец, произошла еще одна совершенно невероятная история с одним из будущих новомучеников - отцом Трофимом, который был, помимо всего прочего, еще и звонарем Оптиной пустыни.
Люди верующие хорошо знают, что в Страстную пятницу, в три часа пополудни - то есть в час Распятия Христа и выноса Плащаницы - хоть ненадолго, но непременно меркнет солнце, а по земле проносится гулкий порыв ветра, вздымающий в воздух стаи кричащих птиц... Душу религиозного человека в этот момент охватывает особенно острая, скорбная тоска...

...Сказать об отце Трофиме, что он был верующим - значит не сказать о нем ничего: его вера была такой силы, на какую способны только души святых. Это нужно знать, чтобы понять, насколько невероятным было то, что случилось в момент выноса Плащаницы, который происходит под специальный погребальный звон. Так вот: монах Трофим, старший, опытнейший звонарь Оптиной, первым вскинувший руки к колоколам, в этот скорбный момент неожиданно вызвонил... пасхальный звон вместо погребального!

Когда его вызвали для объяснения к наместнику, он лишь растерянно каялся, не в силах объяснить, как такое могло случиться... Объяснилось все позже, когда монахи подняли на плечи три гроба, и именно под пасхальный звон хоронили погибших...

О своей близкой смерти отец Трофим знал - как знали заранее о своей кончине все святые. Вот что рассказывает иконописец Тамара Мушкетова, записавшая это в своем дневнике. За год до Пасхи 1993 года она с сестрами пошла к озеру, расположенному рядом с Оптиной, чтобы набрать сосновых почек для чая. 
Там и столкнулись девушки с монахом Трофимом. Стоя на берегу, тот с восхищением смотрел на озеро: «Красота какая, - улыбнулся он, - не наглядишься. А жить осталось год...» Тамара удивилась: «Простите, отец Трофим, но я смотрю на жизнь более оптимистично». Что касается оптимизма, примерно в то же время отец Трофим сказал как-то приунывшей паломнице: «Лена, чего киснешь? Жить осталось так мало, может быть, год. Унывать уже некогда. Радуйся!» - и подарил ей букет только что собранных полевых цветов.

Наконец, за неделю до гибели он отдал знакомому хранившиеся у него документы паломника Николая Р., сказав: «Отдашь ему, когда вернется в монастырь». Николай вернулся в Оптину уже после убийства...

Тем не менее, несмотря на предчувствие своего скорого конца, по свидетельству решительно всех, кто знал отца Трофима, радость и доброта буквально бурлили в нем. И в каждом из трех убиенных жила убежденность, что рано или поздно им - и отцу Трофиму, и отцу Василию, и отцу Ферапонту придется пострадать за Христа.

«Братиков убили!..»

Убийство в Оптиной было расчетливым и тщательно подготовленным - даже если не иметь в виду специально выкованный Аверинцевым и украшенный знаком «сатана-666» меч. Местные жители вспоминают, как перед Пасхой убийца приходил в монастырь, сидел на корточках у звонницы, изучая позы звонарей, по-хозяйски осматривая входы и выходы.

Вспоминает ту пасхальную ночь иеромонах Михаил: «В шесть часов утра в скиту началась литургия, и я обратил внимание на то, что отец Василий, который должен был исповедовать, почему-то задерживается. Вдруг в алтарь даже не вошел, а как-то по стенке вполз послушник Евгений и говорит: «Батюшка, помяните новопреставленных убиенных иноков Трофима и Ферапонта. И помолитесь о здравии иеромонаха Василия. Он тяжело ранен». И тут же мой иеродиакон Иларион, качнувшись, начинает оседать, захлебываясь от слез... На службу он так и не смог выйти - вышел за него отец Рафаил... И только тут до меня дошло, почему мне все чудилась какая-то странность: в пасхальную ночь колокола Оптиной молчали!..»

Примерно в это же время рядом с монастырем то же самое вдруг заметили миряне православной общины, собравшиеся за пасхальным столом. В момент, когда воздух должен гудеть от благовеста - тишина. Кто-то вдруг спросил: «Почему молчит Оптина?» И словно в ответ - отчаянный крик за окнами: «Братиков убили! Убили братиков!..»

...За несколько минут до шести утра двор монастыря опустел: кто-то ушел на раннюю литургию, кто-то - в скит. Последним уходил Игумен Александр: «Обернувшись, я увидел, как из своей кельи торопливо спускается монах Трофим - радостный, сияющий, как всегда не идущий даже, а бегущий: «Батюшка, - говорит, - благословите, иду звонить...» Я глянул на пустую звонницу, спрашиваю: «Да как же ты будешь один-то звонить?» - «Ничего, сейчас кто-нибудь подойдет!» И почти тут же появился монах Ферапонт, оба направились к звоннице, не подозревая, что там затаился убийца...»

Их обоих он заколол в спину: вначале инока Ферапонта, вслед за ним - Трофима... Уже смертельно раненный, инок Трофим из последних, сверхъестественных сил подтянулся на веревках к колоколам и ударил в набат, раскачивая колокола уже мертвым телом: и в последние секунды жизни он думал о людях, которых любил, в самой смерти восстал на их защиту, предупреждая обитель, поднимая по тревоге монастырь.

У колоколов - свой язык. Иеромонах Василий шел в это время исповедовать в скит, но услышав зов набата, повернул к колоколам, навстречу убийце... Все было просчитано Аверинцевым, кроме одного: той любви монаха Трофима к людям, которая дала ему возможность ударить в набат вопреки смерти. С этого мгновения появляются свидетели преступления. Три женщины, шедшие на хоздвор за молоком: они видели, как упал Трофим, как умолкли колокола, как сумел он дотянуться до них, как вновь упал. Видели, как перемахнул через штакетник звонницы и побежал прочь невысокий «паломник» в черном, не подозревая, что видят убийцу. Разве могла прийти в первое мирное пасхальное утро в голову мысль об убийстве?!

Отец Василий, двинувшийся к звоннице на зов набата, встретился с преступником лицом к лицу. Еще две паломницы видели, что между ними состоялся какой-то короткий разговор, после чего отец Василий доверчиво повернулся к Аверинцеву спиной... В следующее мгновение он упал, обливаясь кровью. 

Первой к нему подбежала 12-летняя девочка - Наташа Попова. Зрение у нее стопроцентное, но увидела она нечто невероятное: отец Василий падает, а в сторону от него метнулся страшный черный зверь, взбежал по расположенной рядом лесенкой поленнице, перемахнул через стену и скрылся из монастыря... «Батюшка, - спрашивала потом девочка у старца, - почему вместо человека я увидела зверя?» - «Да ведь сила-то звериная, сатанинская, - ответил старец. - Вот душа и увидела это».

...Отец Василий, получивший смертельное ранение, скончался спустя час. Оптина пустынь застыла от горя, молчали ее онемевшие колокола.

Иноку Ферапонту, в миру Пушкареву Владимиру Леонидовичу, на момент гибели было 37 лет. За плечами - срочная и сверхсрочная служба в армии, учеба в лесном техникуме, работа в лесхозе на Байкале. В Оптину пришел пешком летом 1990 года.

Иноку Трофиму, в миру Леониду Ивановичу Татарникову, на момент гибели было 39 лет. Сибиряк, из многодетной семьи. В монастырь пришел в 36 лет.

Отец Василий, в миру Игорь Иванович Росляков, погиб в 33 года... Имя капитана сборной по водному поло МГУ и члена сборной СССР Игоря Рослякова прекрасно знали все любители спорта: он был настоящей звездой, объездил полмира. Учился на журфаке, писал стихи... Ни поэтом, ни журналистом не стал... У каждого человека - свой путь к Богу. Его путь начался еще до Оптиной, куда он приехал в числе первых - тех, кто восстанавливал ее в буквальном смысле из развалин осенью 1988 года.

Чудотворения

Член Союза писателей России Нина Попова, собравшая свидетельства и выпустившая книгу о залитой кровью оптинской Пасхе девяносто третьего года, очень мало говорит о тех чудесах, которые последовали за трагедией. Как уже упоминалось, верующие люди предпочитают не сосредотачиваться на этой стороне религии. И не только потому, что она наиболее таинственна, а следовательно, наиболее интимна, но еще и потому, что пересказ чудес и даже тот факт, что свидетелем чуда становится атеист, не приводит, как и предсказывал еще две тысячи лет назад Иисус Христос, человека к Богу...

Далеко ходить за примерами не надо. Миллионы людей стали за эти годы свидетелями чуда схождения Благодатного Огня на Гроб Господень на православную Пасху. Но многих ли из тех, кто приехал в Иерусалим из любопытства, это привело в христианство? И много ли, наконец, имен католиков-христиан мы знаем, перешедших в православие после того, как собственными глазами увидели, что именно на православную Пасху, по молитве православного Патриарха сходит Огонь?..

Ответ прост: ни одного.

Вот поэтому-то приведем лишь краткий перечень чудотворений, связанных с именами оптинских новомучеников. Почти сразу начались чудесные исцеления на могилах убитых. Постоянно мироточит крест отца Василия. Прибирая залитую кровью колокольню, монахи вынуждены были аккуратно стесать насквозь пропитанный ею пол, точно так же собрали и пропитанную кровью землю на месте гибели отца Василия... И эту земельку, и окровавленные щепочки разобрали прихожане монастыря и паломники: они благоухают по сей день в самых разных уголках России.

На могилах убиенных нуждающиеся в исцелении получают его и сегодня. Вот всего один случай, рассказанный монахиней Георгией, тогда просто Людмилой Толстиковой.

«24 октября 1998 года, на Собор оптинских старцев я пришла на могилы новомучеников. Тут приходит паломник, как-то странно и неловко прижимая к себе листочек бумаги, просит меня набрать земельки с их могил. «А сами?» - спрашиваю. Тут глянула на его руки и сразу устыдилась: кисти рук восковые, неподвижные... И тут он наклоняется к могилке отца Василия, прижимает руки, водит ими по земле... 

Вдруг как засмеется: «Смотрите, они ожили, а врачи хотели мне их отнять!.. Гляжу - впрямь розовые, живые пальцы... У меня даже слезы из глаз брызнули: «Напишите о вашем исцелении!..» - «Лучше вы, - говорит, - вот мой адрес: Калужская область, Кировский район, п/о Мало-Песочное, Акимов Алексей Николаевич». Позже он и письмо прислал, и справку от врача: диагноз «омертвение тканей» восстановление рук исключал...

Это - к вопросу о той Пасхальной Радости, которую так ждут из года в год православные христиане от главного праздника церковного года. Вот она - радость, родившаяся из скорби: появление святых новомучеников в нашу жестокую эпоху. Своей мученической гибелью монахи Трофим, Василий и Ферапонт в очередной раз повергли скептиков, пополнив собой сонм русских святых. Со всей России съехались тогда на их погребение лучшие ее звонари, всю Светлую неделю не умолкал над Оптиной, как и положено, пасхальный звон. Со всей России с того момента и по сей день не иссякает к их могилам паломничество жаждущих исцеления и помощи в своих бедах. И они ее получают. Вместе с той Пасхальной Радостью, которая всегда рядом с нами, если сами мы способны увидеть ее и воспринять...
Что касается знамений, напомним: спустя ровно полгода после Пасхи 1993-го, на Белый дом двинулись танки. Россия вступила в новую эпоху... Как же хочется верить, что все-таки - не последнюю!
 

Мария ВЕТРОВА
Назад к содержанию номера
Copyright © 1997-2004 ЗАО "Виктор Шварц и К"

Rambler's Top100 Rambler's Top100TopList