Глазами мужчины
«Ритмы женцины и мужчины должны совпадать...»

   Мой собеседник недавно отметил свой 70-летний юбилей. По первому образованию - инженер. Но стал музыкантом, композитором. Причем преимущественно как бы «вокальным», песенным: большая часть его сочинений - произведения для голоса с роялем, ансамблем или оркестром. Свои песни предпочитает группировать в циклы - на стихи Мандельштама, Маяковского (включая и оперу «Клоп»), Ахматовой, Гумилева, Тютчева... Очень много песен написал для театра и кино. А к числу наиболее популярных мелодий Дашкевича надо отнести, в первую очередь, песни из картины «Бумбараш». Есть у него и своего рода суперхит - мелодия из телесериала «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона».

- Маэстро, а ведь вы, вероятно, сколотили себе на этой мелодии целое состояние?

- А вот и нет. Единственная передача, заплатившая «за использование» этого материала, была «Джентльмен-шоу». Остальные «пиратствуют», используя мои мелодии безо всякого разрешения. Конечно, можно их «прихватить» на этом, да уж больно хлопотно: суды, адвокаты... Многие мои коллеги все же обращаются в аналогичных ситуациях в суд, получая в итоге (и совершенно справедливо) кругленькие суммы. Но как-то неохота обо все это мараться.

- А есть у вас песни, посвященные женщинам?

- Да. «Последняя любовь» на стихи Тютчева - она посвящена моей жене. Ну а «Не покидай меня, весна» на стихи Юлия Кима адресована моей любимой исполнительнице - Лене Камбуровой.

- Продолжим «женскую» тему... Что вы думаете о пресловутой загадочности женской души?

- Думаю, что, с одной стороны, хорошо понимаю и чувствую женщин, а с другой - совершенно не умею с ними обращаться. Вообще, на мой взгляд, женщина особо ценит в нас, мужчинах, два качества: глубокое понимание и большое терпение. Она почти сразу ощущает, понимаешь ты ее или нет. Но у женщины и мужчины совершенно разное ощущение времени. Совершенно разные ритмы. И мужчина, который со своим ритмом напористо пытается войти в контакт с женщиной, добивается, как правило, абсолютно противоположного результата. Ибо та сразу же, как улитка, уходит в свой «домик» - внутренний мир. При этом она часто пытается не обижать мужчину, как бы не показывать ему, что она его, в сущности, не принимает. Так что многим мужчинам кажется, что контакт существует и что все - в полнейшем порядке.

Я видел в жизни одного-единственного мужчину, который был «вхож» в женский внутренний мир. Это петербург-ский композитор Ромуальд Гринблат. Он умел общаться и с девушками, и с почтенными дамами. Любой его разговор с ними был истинным произведением искусства...

Лично я тоже могу войти в контакт с женщиной, понять ее сложности, более того - ощутить, что ее гнетет, давит. Но вот развивать общение - терпеливо, потихонечку, постепенно увеличивая пространство своего влияния, создавать некую общность интересов, что для женщины совершенно необходимо, - с этим у меня значительно хуже. Мои ритмы слишком активны, они почти всегда расходятся с женскими.

- Ну а как же тогда вы «завоевали» свою жену?

- Во-первых, мой нынешний брак - второй. Первый был абсолютно формальным, практически мы не были ни одного дня вместе. А потом... Я преподавал в Институте имени Гнесиных и однажды в классе обратил внимание на симпатичную скрипачку со второго курса. А некоторое время спустя понял, что жду каждого нового занятия, чтобы поскорее эту девушку увидеть. И вдруг она пропала на несколько недель - уехала в командировку. Когда же вернулась, я на полном серьезе сказал, что она пропустила наиважнейший материал, в котором без дополнительных занятий со мной ей никак не разобраться. Такая вот хитрость! И поехал к Ольге домой, где, кстати, заодно познакомился и с ее родителями. Мы, конечно, занимались тогда музыкой. Фугой. Но потом я стал появляться в этом доме все чаще и чаще. Финал понятен... Вот такая получилась у меня любовная история «в форме фуги»...

- Скажите, другие формы любви или увлечений прекрасным полом, кроме как «через музыку», у вас случались?

- Конечно. Вот, помню, самая первая влюбленность случилась у меня еще в первом классе. Девочка была отличницей (я, в противоположность ей, отличником как раз не был). Однажды напросился проводить ее до дома. И дабы доказать, что я ее люблю, не нашел ничего лучшего, как положить девочке на голову кирпич и заставил нести его аж до самого дома. Удивительно, что она безропотно все выполнила. А потом заплакала. На этом наша любовь, конечно же, завершилась. Девочка со мной потом даже не разговаривала. Я очень переживал, не понимая, в чем дело. И только через пару лет до меня дошло, что я использовал не тот метод ухаживания. И уже в пионерских лагерях наверстывал упущенное в новых летних романах. Даже писал стихи, подражая раннему, романтическому Маяковскому и посвящая их предметам своей страсти... Конечно, это были совершенно ужасные вирши. Правда, раннего Маяковского люблю до сих пор.

- А музыкальных произведений на гребне вашей влюбленности вы не создавали?

- Понимаете, все дело в том, что музыкой я занялся поздновато. На рояле, например, стал играть, когда был студентом третьего курса Института тонкой химической технологии. Да и то по совершенно случайному стечению обстоятельств - соседи попросили нас временно разместить в нашей квартире их рояль: дочь выходила замуж, и надо было освободить место для супружеского ложа. Когда появился инструмент, я не удержался и начал на нем что-то бренчать. Играть и сочинять музыку. Собственно, я как бы фиксировал некое внутреннее «пение», которое скопилось во мне за предыдущие годы. Поэтому параллельно с занятиями на фортепиано я стал записывать музыку, которая во мне уже звучала. Многое я до сих пор помню и даже несколько раз использовал этот материал в своих работах для театра и кино. Кстати, большинство этих музыкальных идей приходило в голову почему-то под утро, в «полусонном состоянии». И часто это случалось после встреч с друзьями. Или - с девушками... Должен признаться, как правило, встречи эти сопровождались выпивкой. Удивительно, но это рождало какие-то яркие и необычные музыкальные образы.

- Советуетесь ли вы с женой, сочиняя музыку? И еще: как вы вообще относитесь к критике? Прислушиваетесь ли к ней?

- Проверить свои внутренние ощущения от придуманной музыки, услышать мнение со стороны - для меня очень важно. И дело даже не в том, похвалят тебя или выругают, а в том, что я сам как бы смотрю на музыку другими глазами, вижу ее по-новому. И хорошо понимаю (именно в такой ситуации), что у меня получилось, а что не вышло.

- У вас в семействе ведь две Ольги - это имя носит и ваша дочь?

- Да, она уже давно живет самостоятельной жизнью. По профессии детский врач. И у нее самой уже двое детей.

- Помню еще одну вашу даму - Варю, огромного черного ньюфаундленда...

- Когда дочка была маленькой, у нее случилось какое-то странное заболевание, и врач сказал, что в доме нужна собака, причем - очень большая. Вот тогда мы и взяли щенка ньюфаундленда, который, думаю, очень помог нашей девочке. Сейчас у нас живут собака и совершенно восхитительный кот по имени Персик. Жена нашла его в метро, был он размером с ладошку (его везли, скорей всего, на Птичий рынок на продажу, но он по дороге удрал). Даже молоко не умел лакать - его выкормила наша собака, которая стала как бы его мамой. Персиком его назвали из-за цвета шерсти, но потом выяснилось, что он как раз и есть самый настоящий «перс».

- Еще один «трудный» вопрос... Вы давно уже стали «своим» в мире театра и кино. А театр - это молодые актрисы, романы, увлечения. Как вы чувствуете себя в такой ситуации?

- Ну, прежде всего, надо сказать, что в кино-театральном мире есть как бы два пространства - местное и гастрольное. В «местном» актрисы - это, как правило, наиболее замотанные существа. После репетиции - спектакль, а между ними - какие-нибудь подработки на радио. Тут почти не остается места для личной жизни. Это вам не Запад, каким он предстает по кино- или телефильмам: дорогие отели, курорты, роскошные автомобили, поклонники-миллионеры... Нет, у нас - дрянные гостиницы и автобусы, трясущиеся по российским ухабам. На гастролях актрисы и актеры, конечно, немного расслабляются. Хотя, по моим наблюдениям, романы происходят не среди актерской братии, а как бы слегка «на стороне» - с режиссерами (тут свои сложности - от режиссера ведь часто напрямую зависишь), художниками, фотографами. Вообще, людьми «среды». Конечно, через романы проходишь, как «сквозь строй». И я здесь не оказался исключением. Скажу лишь, что ничего это в моем ощущении мира не изменило.

- Владимир Сергеевич, коснусь теперь вашей знаменитой музыки из «Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Правда ли, что главная тема написана в подражание музыкальным позывным Би-би-си?

- Режиссер этого фильма Игорь Масленников действительно попросил меня взять за образец английскую заставку, открывавшую пятничную культурную программу Би-би-си. Но поскольку он звонил мне из Ленинграда в Москву, как правило, по субботам, то за неделю я всегда успевал о его просьбе забыть. Прошло уже несколько недель, и я понял, что режиссер начинает сердиться. Да и сам чувствовал себя неловко. И вот однажды, во время его очередного звонка, я поставил телефон на рояль и сыграл первое, что пришло в голову - правда, с некоторой установкой на «британ-ский стиль». Эдакий конец XVII - начало XVIII века... Масленников сказал: это именно то, что требовалось. Не исправляя ни одной ноты, я вставил затем придуманный эпизод в картину. Теперь, кстати, вижу, что это не такой уж простой и «одномерный» мотив. Тут и имперская Англия, важная и чопорная, и британское «джентльменство» (точнее, наше о нем представление). Задачей было написать нечто детски наивное и в то же время мужественное (на могиле Конан Дойла, помнится, написано, что «он создавал истории для мужчин с сердцем ребенка и детей, почувствовавших себя мужчинами...»).

- А как родилась музыка к «Бумбарашу»?

- Все началось со знакомства с режиссером Николаем Рашеевым. Он приехал из Киева, поговорил со мной, оставил нам с Юликом Кимом сценарий (предполагалось, что Ким, как всегда, напишет тексты песен). Сценарий нам не понравился. Хотя режиссер мыслил интересно и остро. Однако, позже я все его идеи принял и стал придумывать музыкальный материал. А Ким продолжал сопротивляться. Как я «дожал» его? Вот характерная новелла. У меня уже готова была музыка «Марша четвертой роты», и я очень хотел, чтобы Ким написал к этому маршу стихи. И вот однажды появляется Юлик вместе со своим приятелем, кандидатом в мастера спорта по шахматам Гусаровым. Ким говорит: «Мы с Гусаровым выпили бутылку старки, вот тебе стакан (для уравнивания шансов), и если ты выиграешь подряд четыре партии - обещаю написать все тексты к «Бумбарашу». Я выпил старку, сел играть и вскоре выиграл все четыре партии. Потом появился Ким, напевающий две строки:

Ничего, ничего, ничего!
Сабля, пуля и штык -
              все равно!

Правда, потом он переделал единичный «штык» в «штыки». ...На следующий день песня была доведена до конца. Мы работали дальше, съемки происходили в городе Каневе. Там же Ким буквально за 20 минут настучал на портативной пишущей машинке текст песни «Ходят кони...». На роль Бумбараша первоначально предполагался Михаил Кононов, но я в это время был под впечатлением спектакля «Живой» в Театре на Таганке, где главную роль играл Валерий Золотухин. И этот сплав - Таганка с Золотухиным, наши с Кимом приключения, молодая и вольная жизнь - все это и родило интонации «Бумбараша».

Я радуюсь, что эту картину иногда все еще показывают по телевидению. Ибо она напоминает мне об умерших годах, о юности, о любви. И эти воспоминания бережно хранит мое сердце.

Беседу вел
Аркадий ПЕТРОВ
вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2005  ЗАО "Виктор Шварц и К"

Rambler's Top100Rambler's Top100