2005

Издательский дом "Виктор Шварц и К*"

НаверхДомойКарта сайта

Частная
жизнь

Женские
дела

Тайная
власть

Зигзаг
удачи

Врачебные
тайны

Очная
ставка

Поле
чудес

Спец
выпуски

Спецвыпуск
"СУПЕРТРИЛЛЕР"

Секреты народных
целителей

Приложение
"Парад-Алле"

Спецвыпуск
"Черный Юмор"

 

"Дьявольский дар"
Чарльз Бейтс

- Прости, дорогая, заседание ужасно затянулось. Обсуждали бюджет... - едва войдя в прихожую, начал усталым голосом объяснять Джон. - Масса уточнений, в общем. - Он махнул рукой. Раздеваясь, он ни разу не посмотрел Норе в глаза. Интуиция подсказала ей: значит, ЭТО произошло вновь. Потому что так начиналось и раньше.
В другой раз, устав, муж мог плюхнуться на диван и передохнуть малость, а тут он сразу же направился в ванную комнату и пробыл там 20 минут - еще один явный признак измены. Она «видела», что он там делает, за закрытой дверью. Проверяет одежду - не пристал ли где длинный волос, не мазнула ли его новая «дорогуша» губной помадой. Нора знала: сейчас он выйдет с видом херувима, и от него будет разить дезодорантом. Можно подумать, женщина не почувствует за мужским спреем запах измены.
Пока муж заметал следы, Нора сидела в гостиной и вязала свитер. Поджав губы и нахмурив брови, она думала: «Я должна решительно пресечь эти интрижки. Он клятвенно обещал, что такого больше не случится. Но Джон как мальчишка: ему трудно удержаться от соблазна. Он - красивый обеспеченный мужчина, и женщины лезут к нему. Стервы! Знают, что он женат, а все равно лезут и лезут...»
Нора могла даже легко нарисовать в уме портрет разлучницы, потому что была ясновидящей. Молодая блондинка с точеной фигурой. Любит дорогие рестораны, а тем паче подарки. Это она подцепила простофилю Джона на крючок, потому что он застенчивый мямля. Если бы Господь сделал ее такой же куколкой, а не толстухой с заурядной внешностью, они были бы счастливы. А так... Она переживала вместе с мужем-изменщиком каждую его интрижку. Но с еще большим наслаждением она переживала то, как все заканчивалось. Просто упивалась этим.
Она «залезла» Джону в мозги и выяснила, что он собирается встречаться с новой пассией днем, чтобы не вызывать у жены подозрений. «Ага! Он помнит, сколько раз я его выручала. И какие клятвы он мне давал... Так, так! ЭТО будет происходить в обеденное время. Джон - финансовый инспектор мэрии, и у него большой перерыв на обед».
Несколько дней спустя Нора расположилась напротив здания, в котором работал ее муж. Она терпеливо ждала. 
Честно говоря, и маскироваться-то особо не стала. Зачем, если можно просто отвести глаза своему благоверному.
Поскольку время мэрии для всех подразделений, отделов и лиц строго определено по часам, ждать Норе пришлось не слишком долго. В 12.30 Джон чуть ли не вприпрыжку сбежал по лестнице, нанося жене еще одну кровоточащую рану в ее никогда не заживающем сердце. Он накинул на голову капюшон и быстро, целеустремленно зашагал по тротуару. Нора следовала за ним, как приклеенная. Глаза ее впились в спину мужа. Она не следила за дорогой, но мозг привычно отмечал главные вехи пути. Мост через канал, парк, через Теннисон-стрит к вокзалу, мимо мореходного училища, потом по Джонсон-авеню к «Чугунной шестеренке»...
Так, вот и конец пути: Джон вошел под арку, ведущую во внутренний двор.
Нора закрыла глаза и проследила его дальнейший путь: он вошел в один из подъездов, поднялся на третий этаж. Открылась дверь квартиры (Нора запомнила ее), разлучница некоторое время ворковала с Джоном, потом дверь захлопнулась. Обманутая жена спокойно пересекла двор, - никто не обращал на нее внимания, она стала для всех человеком-невидимкой. Нора, крадучись, как наемный убийца, поднялась наверх и прочитала фамилию на табличке: Эрика Биглс. Потом спустилась опять во двор и села на лавку. Со двора она, запрокинув голову, несколько минут смотрела на теплый желтый свет в двух окнах квартиры на третьем этаже. Снег крупными хлопьями ложился на лицо Норы и таял, стекая по морщинкам в уголках глаз. Казалось, она плачет, но это было обманчивое впечатление. Она наблюдала: в окне мелькнула фигура - быстрый промельк золотистых волос. Молодая и красивая торопилась насладиться мгновением краденой любви.
- Этот раз должен стать последним. Больше я не выдержу, - прошептала Нора, когда в ее голове замелькали постельные сцены. - Я ее спасу, хотя тогда не будет развлечения в конце. И все же...
В тот же день вечером, когда Эрика Биглс возвращалась с работы, Нора уже ждала ее у подъезда. Целый день она репетировала свою речь - все, что скажет этой шлюхе. Она была собранна, уверенна и решительна, но... ровно до тех пор, пока не увидела Эрику. Тут твердость духа мгновенно покинула ее. Рядом с ней Нора почувствовала себя едва ли не уродкой.
Эрика была не просто красивой. Она была идеалом - высокой и стройной, с округлыми бедрами и пышной грудью. Румяное, свежее лицо обрамляли длинные золотистые волосы. Тонкий нос мог бы украсить статую античной богини.



"Двойное убийство"
Роберт Блох

- Этим вечером ты должен поехать со мной к Хартманам! - заявила Генриетта Бартамер мужу. - Джанет и Фил построили бассейн с подогревом и хотят, чтобы мы помогли им обновить его. И мы поможем!
Бартамер прекрасно знал, что спорить с женой, когда она говорит в таком тоне, бесполезно. Он собирался поработать сегодня допоздна, но теперь понимал, что ничего из этого не выйдет. Вместо работы придется плескаться в теплой водичке под ясным небом калифорнийских гор и говорить ни о чем с Хартманами. Друзьями Генриетты.
Он подчинился, а утром обнаружил, что от воды на коже появилась сыпь.
За завтраком он пристально разглядывал Генриетту. Платиновая красавица. В свои тридцать пять без труда могла сойти за двадцатипятилетнюю. Жаль только, что у нее такой скверный, прямо-таки как у гризли, характер.
Сам Бартамер, невысокий, черноволосый, чем-то напоминал маленького хищного зверька. Поцеловав свою нордическую королеву, он ушел с брифкейсом в руке. Прошлым вечером, после того как Генриетта заснула, он еще посидел над бумагами.
Бартамер просто кипел, гоня красный «Феррари» по горной дороге неподалеку от Кармеля. Надоели ему ловушки, которые раз за разом расставляла ему жизнь. Бартамера по праву считали гением биохимии, но гением с определенно нетрадиционными идеями. Десять лет назад его попросили из Северо-западного университета, и он обнаружил, что слухи о его эксцентричности распространились достаточно широко, потому что ни одного предложения о работе он не получил. Вот и женился на Генриетте, молодой вдове Норриса Фибера, владельца «Фибер файтелити траст». Несмотря на богатство и красоту, Генриетта, по существу, оказалась в одной лодке с Бартамером. Ее агрессивность и стремление подавлять привели к тому, что никто не хотел связывать с ней свою жизнь.
На деньги новобрачной Бартамер купил изолированный дом в горах. Объездил окрестности и нашел еще более уединенное место для постройки лаборатории, в которой мог спокойно проводить свои эксперименты. Даже учредил компанию, «Рисеч уэст девелопмент», через которую закупал все необходимое. Деньги перестали быть проблемой, зато появилась новая - Генриетта. 
«С ней просто невозможно существовать», - думал Бартамер, набирая комбинацию цифр на кодовом замке, открывающем высокие железные ворота при въезде на территорию лаборатории. Миновав ворота, притормозил, чтобы убедиться, что они захлопнулись и закрылись на замок.
Сама лаборатория находилась в низком кирпичном здании, невидимом снизу. По обеим сторонам двери из бронированного стекла располагались несколько узких высоких окон, на крыше размещалось очень дорогое и сложное оборудование, обеспечивающее лабораторию теплом и холодом. Бартамер удовлетворенно кивнул, увидев, что серый седан его помощника Мелфора припаркован на стоянке.
Мелфор, моложавый мужчина с большими темными глазами, уже работал, когда Бартамер вошел в лабораторию. До того как выяснилось, какая светлая у Мелфора голова, он был малолетним преступником. Бартамер познакомился с ним в Северо-западном университете, и на него произвели впечатление знания молодого ученого и готовность проверить и обратить в реальность любую гипотезу. Интеллигентный и благообразный, Мелфор ничем не напоминал человека, который мог бы украсть лабораторное оборудование да еще наброситься с кулаками на декана, обвинившего его в этом преступлении. Но присяжные решили, что Мелфор именно такой человек, и судья приговорил его к пяти годам тюрьмы. Когда через два года за примерное поведение Мелфора условно-досрочно освободили, Бартамер нашел и нанял его. И за последние семь лет Мелфор превратился в идеального помощника.
Занимался Бартамер клонированием, ушел в него с головой. И добился немалых успехов. Ему уже удалось получить клонов высших приматов, и, доведя методику до совершенства, он намеревался удивить, если точнее, щелкнуть по носу научное сообщество. Эту задачу Бартамер полагал наиважнейшей. Вот почему и оставался с Генриеттой.
Мелфор улыбнулся Бартамеру.
- Никаких изменений, за исключением обычных.
- Обычных?



"Хитрая натура"
Рэнди Эшберн

Томас Александр постепенно приходил в себя. Его тело было словно мешок с тряпьем, покрытым пчелиными укусами. Он приоткрыл глаза, и темнота тут же взорвалась больно жалящими лучиками света. Шум в ушах мало-помалу начал стихать.
- Пойди сюда! - произнес женский голос. - Кажется, очухался. - Хлопнула дверь, послышались гулкие тяжелые шаги, и кто-то ухватил Томаса за лацканы пиджака. - Видишь? Я же говорила, что от такой дозы он не сдохнет, а только вырубится. 
Томас попытался пошевелиться.
- Постарайся, чтобы он не начал шалить, пока я не позавтракаю. 
Женщина молча распустила галстук на шее Томаса и привязала его руки к какому-то предмету, находившемуся у него за спиной. 
- О’кей, Джефф, теперь он никуда не денется. 
Очень плохо. Похитители, которые при жертве называют друг друга по именам, обычно не оставляют ее в живых.
Когда Томас открыл глаза вновь, зрение восстановилось полностью. Он находился в маленькой комнатке, почти лишенной мебели. Отставшие обои свисали драными лоскутами, обнажая стены, покрытые потрескавшейся штукатуркой.
Томас был привязан к большому трехстворчатому зеркалу. На диване неподалеку от него сидела женщина с ружьем на коленях. Судя по всему, это был магнитный пульсатор армейского образца, стрелявший капсулами со взрывчаткой или нейротоксинами.
У женщины было довольно приятное, хотя и простоватое лицо, показавшееся ему смутно знакомым. Что ж, не исключено, что они когда-то встречались...
В этот момент дверь кухни распахнулась от сильного пинка, и в комнату ввалился Джефф.
- Ну что, не узнаешь меня, братец Томми?
Томас напряг память. Мужчина, белый, мускулистый, чуть ниже среднего роста, похоже, без кибер-имплантатов, весь в черной коже, голова выбрита «под ноль», очки с зеркальными стеклами... В общем, все довольно обычно. Единственной запоминающейся деталью была уродливая культяшка на месте левого мизинца.
- Простите, у меня неважная память на лица.
Женщина засмеялась.
- Вот видишь! Я же говорила, что он тебя не узнает.
Джефф оскалил желтые зубы и наклонился к Томасу:
- Надеюсь, это поможет твоей «неважной памяти».
Он рывком сорвал с себя зеркальные очки и чуть ли не вплотную приблизил к нему свою физиономию... Его правый глаз был карим, а левый - голубым. Точь-в-точь как у Томаса! Тот удивленно заморгал и почувствовал, что у него голова идет кругом. Если бы Джефф побрился, отрастил волосы и переоделся в нормальную одежду, они бы вполне сошли за двойников! 
«Двойник» смачно плюнул ему в лицо. 
- Это тебе, козлина, подарочек! С «той стороны зеркального стекла»! 
- Вы мой... брат-близнец?
- Вы и в самом деле близнецы, - медленно сказала Дэйл. - Вплоть до последней молекулы. Хотя у вас и разные матери.
- Вы хотите сказать, что мы с ним... что-то вроде клонов? Вроде овечки Долли?
- Угадал. Вы оба клоны психиатра по имени Алан Д. Рэндалл. - Дэйл швырнула на пол толстую папку. - Вот его исследования! Я раздобыла их, когда жила с ним! Тридцать лет назад, сразу после того как шотландцы опубликовали результаты экспериментов с овечкой Долли, доктор Рэндалл задумал клонировать человека. Образцы клеток он взял со своей собственной кожи и поместил в яйцеклетки с удаленной первоначальной «начинкой». Когда они начали делиться, он перенес их в оболочки других «выхолощенных» яйцеклеток - чтобы они воспринимались организмом как нормально ведущие себя зиготы, - а потом ввел своим пациенткам. 
- То есть ты намекаешь на то, что мой настоящий отец - это психиатр моей матери? - Томас зябко поежился.
- Чисто технически она не была твоей матерью, - объяснила Дэйл. - Весь генетический материал был предоставлен доктором Рэндаллом, а она послужила лишь своеобразным... инкубатором. 
- Мои родители никогда бы на такое не согласились! 
- Они ничего не знали.
Томас упрямо замотал головой.
- Как можно заставить женщину забеременеть так, чтобы она об этом не узнала? 



"Жабий лаз"
Джон Лутц

Приподнявшись над седлом, словно мальчишка, а не солидный мужчина шестидесяти четырех лет, мистер Фицгерберт жал на педали, преодолевая подъем. Достигнув вершины холма, опустился на велосипед и покатил вниз, жадно хватая ртом воздух. Ветер приятно холодил разгоряченный лоб.
Слева от дороги только-только зазеленели деревья, справа в лучах предзакатного солнца блестела поверхность Леман-понд. А впереди, у черного лимузина своего работодателя, прохаживался высокий, широкоплечий Бак Эрли.
Заметив мистера Фицгерберта, Эрли остановился, упер руки в бока. Черная кожаная куртка распахнулась, открыв рукоятку большого пистолета, торчащую из наплечной кобуры. Мистер Фицгерберт шумно сглотнул слюну. Эрли служил телохранителем у богатого человека, который жил в одном из особняков по Леман-понд-роуд, и имел право носить оружие. Мистеру Фицгерберту лишь хотелось, чтобы он не выставлял это самое оружие напоказ.
- Долго же вы сюда добирались, - пробурчал Эрли.
- Спешил, как мог, - мистер Фицгерберт слез с велосипеда. - О чем вы хотели поговорить со мной, мистер Эрли?
- Объясняю. Я шел вдоль дороги, проверяя, все ли в порядке, и обнаружил нечто такое, чего не видел раньше. Позвонил в муниципалитет, и мне порекомендовали обратиться к вам.
Эрли ступил на обочину и указал на черное жерло тоннеля, уходящего под дорогу.
- Вот и скажите мне, что это?
- Это мой путепровод для жаб, - не без гордости ответил мистер Фицгерберт. - Я положил немало усилий на то, чтобы убедить городской совет Хавервиля выделить деньги на его строительство.
- Ваш что?
Очевидно, Эрли не понимал, о чем речь, поэтому мистеру Фицгерберту пришлось объяснять, что к чему. Не в первый раз.
- Это маленький лаз, по которому жабы могут перебраться на ту сторону под дорогой, а не по ней. Он им крайне необходим, бедняжкам, особенно в это время года.
- Необходим?
- Да. Видите ли, всю зиму жабы спят в иле Леман-понд. В апреле просыпаются и направляются в леса. Но они еще очень сонные, и движения у них замедленные. В результате они буквально сотнями гибнут под колесами автомобилей. Это печальное зрелище.
- И вы уговорили городской совет построить путепровод для жаб?
Мистер Фицгерберт энергично кивнул.
- В Англии таких тоннелей полным полно, но, думаю, в Коннектикуте это первый.
- Здорово. А как жабы узнают, где этот лаз? Вы поставите маленькие указатели на жабьем языке?
Мистер Фицгерберт выпрямился в полный рост. Не оставалось сомнений, что в Баке Эрли он встретил достойного оппонента.
- Это самый короткий путь от Леман-понд к лесу. Жабы пользовались им задолго до того, как появилась эта дорога. Для меня совершенно ясно, что лаз они найдут без труда.
- А вот для меня - нет.
- Я не понимаю, о чем вы, - в сердце мистера Фицгерберта закралась тревога.
Эрли сложил руки на груди, привалился к борту черного лимузина. Посмотрел на запыленный пикап дорожно-ремонтной службы, стоящий чуть дальше по дороге, троих рабочих с кирками и лопатами, бак с черным, вонючим гудроном. Каждую весну в Новой Англии с завидным постоянством не только просыпались жабы, но и заделывались выбоины на проезжей части.
- Ваш жабий лаз придется ликвидировать. Очень сожалею.
Мистер Фицгерберт в изумлении вытаращился на телохранителя.
- Но... почему?



"Пропасть"
Дин Кунц

Билли был вором. Его «профессия» отражалась на его внешности. Про таких говорят: скользкий тип. Глаза не выражают никаких чувств, черные волосы зачесаны назад, грубая кожа постоянно поблескивает от пота, движения плавные и быстрые, ловкость рук не уступает фокуснику.
Ему не составляло труда столкнуться с ничего не подозревающей женщиной, вырвать ее сумочку и отскочить на добрых десять футов, прежде чем женщина успевала сообразить, что ее ограбили. Сумочки с одной ручкой, с двумя, без ручек, сумочки, которые носили на плече и в руке, - все они означали для Билли Никса легкие деньги.
В ту среду, изображая пьяного, он толкнул хорошо одетую женщину средних лет на Броуд-стрит. Когда она в отвращении отпрянула, Билли ловко сдернул с ее плеча сумочку и сунул в пластиковый мешок, который держал в другой руке. Когда жертва завопила: «Полиция!» - Билли бросился бежать и исчез в следующем проулке.
На бегу смеялся, очень довольный собой.
Добравшись до Проспект-бульвара, он перешел на шаг. Нож вернулся в карман. Он, пожалуй, ничем не отличался от других прохожих.
Подошел к «Понтиаку», припаркованному у тротуара, положил добычу в багажник и, радостно насвистывая, поехал в другой район города, где еще не охотился.
Он был профессионал.
В эту среду он посетил три района большого города, далеко отстоящих друг от друга, и срезал еще шесть сумочек. Последняя принадлежала старухе. Поначалу он подумал, что сумочка достанется ему легко, потом - что крови не избежать, но в итоге осталось ощущение, что он столкнулся с чем-то непонятным.
Когда Билли заметил старуху, она выходила из лавки мясника на Уэстэнд-авеню, прижимая к груди кусок мяса. Очень старая, с ломкими седыми волосами. Сморщенное лицо, сутулые плечи, бледные иссохшие руки, шаркающая походка свидетельствовали не только о почтенном возрасте, но и о хрупкости и уязвимости, и в силу этого она притягивала Билли как магнит. Сумка была большая, прямо-таки ранец, весила немало, а ведь она тащила еще кусок мяса. Задвинув лямки подальше на плечо, она даже поморщилась от боли. Должно быть, давал о себе знать артрит.
Старуха была вся в темном: черные туфли, чулки, юбка, темно-серая блуза, толстый черный кардиган, столь неуместный в теплый день.
Билли оглядел улицу, никого поблизости нет, и бросился на жертву. Изобразил пьяного, врезался в старушенцию. Когда стаскивал лямки с плеча, она бросила кусок мяса, схватилась за сумку двумя руками, и между ними завязалась яростная борьба. Несмотря за возраст, на недостаток силы она пожаловаться не могла. Билли дергал сумку, вырывал из ее рук, пытался оттолкнуть, но старуха стояла, как дерево, пустившее глубокие корни, которому не страшен никакой ураган.
- Отдай сумку, старая карга, а не то я изрежу тебе лицо, - прошипел Билли.
Вот тут и начались странности.
Она изменилась на глазах Билли. Хрупкость уступила место стальным мышцам, слабость - невероятной силе. Костлявые руки превратились в мощные птичьи лапы с острыми когтями. В старческом лице вдруг не осталось ничего человеческого. И - Господи - ее глаза. На месте подслеповатых старушечьих глазок Билли увидел огромные глаза, горевшие мрачным огнем, от их взгляда в жилах стыла кровь. То были глаза не беспомощной старушки, а хищника, который при желании мог без труда разорвать его на куски и сожрать.
Он вскрикнул от страха, уже собрался отпустить сумку и бежать. Но в мгновение ока страшное чудище вновь превратилось в беззащитную старуху. И она сразу же капитулировала. Руки упали по бокам, пальцы с распухшими костяшками больше не могли держать сумку. Она жалобно вскрикнула, понимая, что от судьбы не уйдешь.
С угрожающим рычанием Билли толкнул ее и помчался вперед, зажав сумку-ранец под мышкой. Через несколько шагов оглянулся, страшась, что она-таки превратилась в хищную птицу и летит за ним, сверкая глазами, оскалив зубы, протягивая к нему когтистые лапы, чтобы растерзать прямо на тротуаре. Но она опиралась руками о стену, чтобы не упасть, старая и беспомощная.
Но, что странно, она улыбалась ему вслед. Ошибиться Билли не мог. Широко улыбалась. Во весь рот. Словно сошла с ума.
«Слабоумная старуха, - подумал Билли. - Наверняка слабоумная, если находит что-то забавное в краже ее же сумки».
Он уже не понимал, почему вдруг испугался ее.



"Тело напрокат"
Марк Самнер

В дверь позвонили. Джек затолкал под диван грязные кроссовки, швырнул в стенной шкаф грязные носки, пригладил волосы и открыл дверь.
На крыльце стояла женщина. Длинные золотисто-каштановые волосы обрамляли очаровательное личико, на котором особо выделялись зеленые глаза. Шелковое платье начиналось пониже плеч и заканчивалось, едва прикрыв бедра, выставляя напоказ стройные загорелые ноги. Она улыбнулась, меж алых губ сверкнули белоснежные зубы.
- Привет.
Прежде чем ответить, Джеку пришлось проглотить слюну.
- Вы, должно быть, Сюзан, - он протянул руку.
Женщина вновь улыбнулась. Вместо того чтобы пожать руку, длинными пальцами коснулась его предплечья, наклонилась к Джеку. Потом переступила порог, окатив Джека волной пряного запаха. Он закрыл дверь, а когда повернулся к женщине, увидел, что та держит в руке визитную карточку.
- Что это?
- Моя визитка. Возьмите.
Как только визитка перекочевала в руку Джека, женщина села в кресло, положив одну длинную ногу на другую. Джек взглянул на прямоугольник плотной бумаги с темно-красными буквами на серебристом фоне:
ПРОКАТНОЕ АГЕНТСТВО «МЕФИСТОФЕЛЬ»
ЛАМИЯ СУККУБА, АГЕНТ ПО ПОСТАВКАМ
- Я не понимаю. Вы - не Сюзан?
- Это тело Сюзан, - ответила женщина. - И очень неплохое тело, - она похлопала себя по колену. - Но я - не Сюзан. Я - демон, использующий ее тело. Предлагаю перейти к делу, - женщина протянула руку, что-то щелкнуло, и в ее руке появилась черная кожаная папка.
Джек отступил на шаг, плюхнулся на диван.
- Как вы это сделали?
Женщина раскрыла папку.
- Я - демон, мистер Глайнс. Есть кое-какие навыки, - она достала несколько листков, выложила их на кофейный столик. Вновь протянула руку, на этот раз за черным гусиным пером. - А теперь, если вас не затруднит подойти сюда...
- Что за чушь? - Красотка она или нет, но всему есть пределы.
Женщина надула алые губки.
- Вы не верите, что я демон? Что ж, позвольте доказать.
Женщина протянула руку к двери. Сквозь щель для почтовой корреспонденции на ковер вывалился конверт из темной плотной бумаги.
- Что это?



"Очередь на убийство"
Джек Ритчи

- Будучи гражданином и исправным налогоплательщиком, - заявил я, - требую, чтобы вы по окончании своей опустошительной деятельности все вернули в первоначальное состояние.
- Пусть это вас не беспокоит, мистер Уоррен, - сказал инспектор полиции сержант Литтлер. - Городские власти об этом позаботятся. - Он улыбнулся. - Независимо от того, найдем мы что-нибудь или нет.
Сержант, разумеется, имел в виду тело моей жены. Пока они его не нашли.
- Для этого вам придется потрудиться, сержант. Весь сад перекопан. Вы перевернули вверх ногами мой дом...
Мы сидели на кухне, и Литтлер не спеша потягивал кофе. Он все еще был преисполнен уверенности: если человек убивает свою жену, он неизменно закапывает ее на своей территории.
Через окно кухни я видел задний двор. Восемь или десять человек служащих городского управления под присмотром полиции перекапывали мой двор. Литтлер наблюдал за ними. Он спросил:
- Как же вы объясняете себе отсутствие жены?
- Да никак не объясняю. Эмили просто упаковала ночью чемодан и ушла от меня.
- Не сочтите за бестактность, но почему вы на ней женились?
- По любви, конечно.
Это было совершенно неправдоподобно, и даже сержант этому не поверил.
- Ваша жена была застрахована на сто тысяч долларов, не так ли? И в вашу пользу?
- Да.
Страховка, конечно, имела значение, но это было не главное. Основная причина, по которой я избавился от Эмили, была весьма уважительной: я больше не мог ее выносить.
Мы с Эмили работали в Компании бумажной продукции Маршалла. Я - в качестве старшего бухгалтера, Эмили же была добросовестным делопроизводителем без каких-либо видов на замужество. Она была заурядной, тихой, скромной женщиной. Одеваться хорошо не умела; беседы ее ограничивались обсуждениями погоды. Но заручившись законным браком, заурядная, тихая, покорная женщина превратилась во властную и сварливую мегеру.
- Какие у вас были отношения?
Плохие. Но я ответил иначе:
- У нас были разногласия. Но у кого их нет?



"Черная комната"
Артур Кангин

Иван Поддубный, выдающийся молодой бизнесмен, торгующий замороженными креветками, прибыл в Сочи свежим июньским утром. Прибыл дикарем, без забронированного номера в шикарной гостинице. Замечталось вдруг поностальгировать по юным полуголодным годам.
На по-сталински помпезном железнодорожном вокзале бросился в глаза мужичонка с картонкой на шее: «Апартаменты в замке. Пять звезд. Недорого».
Ваня шагнул к мужику:
- Сколько за месяц? В три шкуры, да?
- Пятьсот.
- Зеленых?
- Рубликов.
- Так дешево? Что-то не верится!
- Я же не Соловей-разбойник! Граждан российских люблю. Надеюсь, мы соотечественники?
- Поддубный. - Ваня протянул мускулистую ладонь. Улыбнулся во все лицо. - Из Москвы.
Мужичонка перебросил чуб через зияющую лысину, сунул детскую лапку:
- Рудольф Фомичев... Вы - борец?
- Предприниматель, - скривился Ваня. Его уже достали этим вопросом.
- Ну, в путь! - Рудольф по-приятельски хлопнул Ваню по могучей спине, загорелая лысина сверкнула на солнце.
Автомобиль у местного деляги оказался на редкость. «Джип-Чероки»! Поддубный о таком в Москве даже и не мечтал.
- Куда едем? - спросил Иван. - От моря далеко?
- Местечко называется Красный спуск. У трижды орденоносного перепелиного совхоза. До пляжа рукой подать.
- Почему не подъем, а спуск?
- Там ладно к морю спускаться. - Рудик засмеялся дробным смешочком. - Тропинка кружит мимо зарослей инжира. Можете лакомиться им бесплатно. Фига, она вкусная.
- А что вы все смеетесь?
- Нравитесь вы мне! Давно такого экземпляра не видел! 
- Чем же? - насупился Ваня. - Он не любил людей с нарушенной сексуальной ориентацией.
- Молодой, свежий... А сил! Как у легендарного Поддубного.
- Откуда вам знать?

 
А так же еще множество не менее интересных рубрик в газете.
Покупайте! Читайте! Подписывайтесь!
Copyright © 1997-2005 ЗАО "Виктор Шварц и К"