2005

Издательский дом "Виктор Шварц и К*"

НаверхДомойКарта сайта

Частная
жизнь

Женские
дела

Тайная
власть

Зигзаг
удачи

Врачебные
тайны

Очная
ставка

Поле
чудес

Спец
выпуски

Спецвыпуск
"СУПЕРТРИЛЛЕР"

Секреты народных
целителей

Приложение
"Парад-Алле"

Спецвыпуск
"Черный Юмор"

Много интересного материала Вы найдете в печатной версии.

Крещение рыбака

Детство его прошло на берегах Геннисаретского озера (на севере Палестины). Отец Андрея был рыбаком, сыновьям предстояло освоить ту же профессию. Но юноша словно чувствовал великое предназначение, уготованное ему свыше. Вместо того чтобы жениться и зажить обычной жизнью, он стал прилежным слушателем пророка Иоанна, проповедовавшего на реке Иордан, впадающей в Геннисаретское озеро. Бледный от аскезы и постничества, с горящим взором, в одежде из грубого верблюжьего волоса, Иоанн жил отшельником в пустыне, а питался диким медом и саранчой. Окруженный толпой народа, он призывал: «Покайтесь, примите крещением покаяние для прощения грехов. Я крещу вас водою, но идет Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым».

Среди тех, кто одним из первых принял крещение, и был Андрей.

В своих проповедях Иоанн Креститель предрекал, что уже ходит по земле Христос - Спаситель человечества, и это сам Бог в его лице сошел с небес на землю. И вот однажды на дороге из Назарета появился одинокий путник. Мало кто обратил на него внимание, но Иоанну уже был дан знак свыше. Когда путник приблизился и попросил окрестить и его, Иоанн удивился: «Мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?» Путник ответил, что именно Крестителю предназначено совершить обряд. Так оно и свершилось. И когда путник - то был Христос - вышел из воды, разверзлись небеса и Святой Дух в виде голубя опустился на него. А из запредельных высот прозвучал глас Божий: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение».

На следующий день Иоанн Креститель поведал о происшедшем любимым ученикам и, показав на Иисуса, произнес: «Вот Агнец Божий». Андрей радостно рассказал своему брату Симону о явлении Мессии и о том, что он уже видел Сына Божьего и хочет за ним последовать. В этот момент, когда братья рыбачили, отплыв на лодке недалеко от берега, Иисус появился на берегу и позвал ловцов рыбы: «Идите за Мною, и я сделаю вас ловцами человеков». 

Андрей сразу же смотал сети, повернул лодку к берегу, первым вышел из нее и пошел вслед за Иисусом. За ним последовал его брат. Так братья стали первыми учениками Иисуса, первыми апостолами. 
Вместе с другими учениками Христа Андрей всюду следовал за ним, внимал его мудрым проповедям, был свидетелем чудес и исцелений. После смерти Учителя он искренне горевал о его трагической кончине, но был утешен радостной вестью о воскресении Иисуса из мертвых.

Апостолы бросают жребий

Перед вознесением на небо Иисус собрал учеников своих и заповедал: «Не отлучайтесь из Иерусалима, но ждите обещанного от Отца, о чем вы слышали от Меня, ибо Иоанн крестил водою, а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым». На глазах учеников Иисус поднялся в небо и облако скрыло его.
Апостолы возвратились в Иерусалим, избрали вместо предателя Иуды Искариота двенадцатым апостолом Матфея и стали ждать предсказанного Иисусом. В день Пятидесятницы (пятидесятый день после Пасхи) внезапно раздался шум, как будто от несущегося сильного ветра. Явились языки, как бы огненные, и опустились по одному на каждого. Это и было крещение апостолов Святым Духом: после этого они обрели способность говорить на любых чужеземных наречиях. Такой дар был ниспослан Богом не без умысла - ведь Иисус предрекал апостолам: «... Вы примете силу, когда сойдет на вас Дух Святой; и будете Мне свидетелями в Иерусалиме и во всей Иудее и Самарии и даже до края земли».

До тех пор христианство было уделом верующих, живущих на маленьком клочке земли вокруг Иерусалима. Теперь же наступало время его распространения на все четыре стороны света: апостолы должны были нести слово Божие ко всем народам.

Бросив жребий, ученики Иисуса Христа определили, кому в каких краях проповедовать. Андрею достались Вифиния (страна, лежавшая по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива), страны Пропонтидские (т.е. лежащие по берегам Мраморного моря) с городами Халкидоном и Византией, Фракия и Македония (страны Балканского полуострова), простирающиеся до самого Черного моря и Дуная, а также Фессалия (страна на западном берегу Эгейского моря), Эллада (на Коринфском перешейке), Ахайя (на южном берегу Коринфского залива), Аминтин (город на южном берегу Черного моря), Трапезунд (тоже на южном берегу Черного моря, но значительно восточнее Аминтина), Ираклия и Амастрида (оба города расположены на южном берегу Черного моря).

Путь миссионера

Подкрепляемый всесильной помощью Божией, Андрей отправился в далекий путь. Он шел налегке, без всяких вещей и груза, останавливаясь в каждом местечке лишь на считанные дни. Апостол проповедовал Христову веру, и было это отнюдь не безопасно. Иногда толпы язычников набрасывались на него, оскорбляли, избивали, подвергали мучениям, которые миссионер переносил терпеливо, ибо страдал во имя Божие. Зло было повсюду: в Синопе, например, Андрея, схватив за руки и за ноги, таскали по мостовой, били поленьями, забрасывали камнями, дробили пальцы рук и ног, выбивали зубы. Мучители бросили бездыханное тело проповедника, сочтя его мертвым, но благодаря помощи Божией он сумел выжить, исцелясь от страшных ран.

С южного берега Черного моря апостол направился на Кавказ. По дороге он прошел  Неокесарию, Самосаты, Аланы (страна на территории нынешней Осетии), Абхазию, побывал на Таврическом полуострове. Отсюда он отплыл на корабле в Византию, где стал первым проповедником учения Христа. Продолжая поход и обойдя Понт (римскую провинцию на южном берегу Черного моря), Скифию, Херсонес Таврический (в нынешнем Крыму), он поднялся вверх по Днепру на земли, заселенные славянскими племенами. 

Однажды Андрей остановился на ночлег у гористого берега реки, где позднее возник Киев. Проснувшись поутру, апостол сказал сопровождавшим его ученикам: «Верьте мне, что на этих горах воссияет благодать Божия. Великий город будет здесь, и Господь воздвигнет там много церквей и просветит святым крещением всю эту землю». 

Поднявшись на горы, святой благословил их и поставил крест в знак того, что отсюда пойдет к язычникам вера во Христа.

Предание гласит, что Андрей Первозванный побывал и в других российских городах, дойдя до того места, где теперь лежит Великий Новгород, и до острова Валаам на Ладожском озере. Он стал первым проповедником слова Божия среди славянских племен и по праву может считаться покровителем российской земли.
На обратном пути из славянской земли апостол Андрей обошел множество стран Европы, побывал в Риме, прибыл в Грецию и остановился в ахайском городе Патры.

Страдания за веру

В то время в Патрах правил римский наместник Эгеат Антипат. Получив в Риме твердые инструкции, он вознамерился полностью искоренить в своей вотчине христианство. Однако узнав, что христиане в Патрах не только численно умножились, но и возвели новый храм, Эгеат решил силой принудить их принести жертвы идолам. Услышав об этом, Андрей встал на пути Эгеата и сказал:

- Тебе, судье людей, следовало бы познать своего Судию, сущего на небесах, и, познав, поклониться Ему. Поклонившись же истинному Богу, следовало бы отвращаться от ложных богов.

- Не ты ли тот самый Андрей, который разрушает храмы богов и склоняет людей к той появившейся недавно вере, которую римские цари повелели истребить? - спросил наместник.

Апостол, ответив утвердительно, обвинил римских царей в том, что они не поняли искупительной миссии Иисуса Христа и бесовского характера языческих богов, из-за которых люди гневят и отвращают от себя истинного Бога. Эгеат,  выслушав долгую проповедь апостола, рассмеялся: «Когда ваш Иисус проповедовал эти пустые слова, иудеи пригвоздили его ко кресту». Он пригрозил подобной же казнью и Андрею.  Апостол не выказал страха: «Эта казнь - тайна человеческого обновления». На что Эгеат возразил: «Как ты хвалишь крест по безумию своему, так не боишься смерти - по дерзости». Он приказал заключить Андрея в темницу, сказав: «Если ты не послушаешься моего повеления и не захочешь принести жертвы богам, то, избив палками, я распну тебя на кресте, который ты прославляешь».

Пока апостол сидел в темнице, за него явилось к Эгеату множество ходатаев. О спасении праведного человека молили жена Эгеата Максимилла, его брат Стратоклий. Их обоих в свое время Андрей излечил от тяжелых болезней, и они, уверовав в то, что на нем почивает благодать Божия, стали христианами. Однако Эгеата не тронули просьбы даже самых близких людей. И тогда ученики тайно посетили Андрея в темнице, уговаривая его бежать. Апостол возразил: на то нет воли Божией. Ученики предложили убить Эгеата, поднять народ на мятеж, освободить узника силой. Но и с таким предложением первый ученик Иисуса не согласился: «Не превращайте мира Господа нашего Иисуса Христа в дьявольский мятеж, ибо Господь наш, будучи предан на смерть, показал всякое терпение. Посему и вы молчите и будьте спокойны. Не только не делайте препятствий моему мученичеству, но сами, как добрые подвижники и воины Христовы, приготовляйтесь к тому, чтобы терпеливо понести на своем теле всевозможные истязания и раны. Временные страдания, если они незначительны, переносятся легко; если же они велики, то скоро, удалив из тела душу, сами окончатся. Но люты те страдания, которые вечны».

Крест святого Андрея

Наутро Андрея снова привели к Эгеату, и римский наместник в последний раз предложил ему отречься от веры и принести жертвы римским богам. И вновь последовал отказ. Тогда по приказу римлянина палачи подвергли апостола жесточайшему бичеванию. Истерзанного мученика, истекавшего кровью, подняли и привели к его судье. Тот сказал: «Послушай меня, Андрей, и не проливай понапрасну своей крови, ибо если не послушаешь меня, то распну тебя на кресте». «Я раб креста Христова и желаю крестной смерти, - отвечал апостол. - Ты же можешь избежать вечного мучения, если, испытав мое терпение, уверуешь во Христа, ибо я печалюсь о твоей погибели более, чем о своих страданиях: мои страдания окончатся в один, много - в два дня, твои же мучения и после тысячи лет не будут иметь конца. Посему не приумножай себе мучений и не распаляй для себя вечного огня».

Разгневанный Эгеат, чтобы продлить муки апостола, велел не прибивать распятого гвоздями, а привязать его за руки и ноги ко кресту. Толпы народа смотрели на мучения Андрея. Несмотря на жесточайшие физические страдания, он продолжал восхвалять Иисуса, прославлять терпение, даже на пороге смерти укрепляя веру собравшихся.

- Несправедливо страдает так святой муж! - раз за разом повторялось в толпе. На второй день многие жители Патр пришли к дому Эгеата и потребовали снять Андрея с креста: «Не должно так страдать человеку святому, честному, учителю доброму, благонравному, кроткому и премудрому, но должно снять его со креста, ибо он, вися второй день на кресте, не перестает учить правде».

Убоявшись волнений, Эгеат отправился к месту казни, чтобы выполнить волю народа. Завидев его, Андрей сказал:

- Зачем пришел, Эгеат? Если хочешь уверовать во Христа, то откроется тебе, как я обещал, дверь благодати. Если же ты пришел только для того, чтобы снять меня со креста, то я этого не желаю. 

И действительно, когда слуги Эгеата попытались развязать узлы веревок, которыми апостол был привязан ко кресту, руки перестали их слушаться, узлы не поддавались. И тогда крикнул громко Андрей:

- Прими меня, Учитель Благий, и не ранее повели мне быть сняту с креста, как примешь дух мой!

При этих словах небо озарилось ярким светом, как от молнии. Человеческому глазу невыносимо было смотреть на это сияние, окружившее апостола плотной завесой. Когда же оно  отступило, мученик испустил дух и отошел в блистании света, чтобы предстать перед Господом...

Память святого Андрея Первозванного отмечается 13 декабря по новому стилю.

Виктор ЕРМАКОВ



Именно в древнегреческих мифах, а также в «Илиаде» Гомера, рассказывающих историю Троянской войны, находим мы упоминания о Елене. Согласно распространенному мифу эта прекраснейшая из женщин родилась из яйца, которое снесла афинянка Леда, соблазненная Зевсом, явившимся ей в образе белоснежного лебедя.

Есть и другая версия появления на свет соблазнительницы Елены: отец - все тот же Зевс, а мать - богиня мести, справедливой кары и неотвратимой судьбы Немесида. Эта богиня попыталась укрыться от домогательств царя богов в облике царевны, но Зевс настиг ее, обернувшись лебедем. Однако ради сохранения миропорядка боги, являясь людям, предпочитали свои деяния приписывать простым смертным. Поэтому «земным» отцом Елены считается супруг Леды - царь Спарты Тиндарей. 

Слух о красоте царской дочери разлетелся по всей Элладе и докатился до Малой Азии, где богатой и процветающей Троей правил умудренный опытом Приам. Ему рассказывали, будто маленькая царевна соткана из лучей света: стоило ей где-либо появиться, как вспыхивали игривые солнечные зайчики. И не случайно древние сказители-аэды нарекли ее «божественной», «богорожденной».

Завораживающая прелесть Елены росла день ото дня. Не только юные эфебы, но и седые архонты при виде ее испытывали прилив неистовой страсти. Без всякого вмешательства крылатого лучника Эрота огонь вожделения воспламенял мужские сердца. Пришлось Тиндарею выделить охрану, дабы оградить царевну от посягательств. Правда, проку от этого оказалось мало: теперь уже стражники докучали ей домогательствами. 

Но, видимо, чья-то высшая воля хранила божественное дитя. До двенадцати лет, когда рано созревавшие эллинские девы становились невестами, ничто не затуманило чистоту помыслов «богорожденной», никакая скверна не запятнала белых ее одежд, посвященных служению Артемиде.

Дабы возблагодарить богиню-девственницу, жестоко карающую насильников, царь принес на ее алтарь щедрые дары. В лунную ночь на поляне в священной роще юные жрицы закружились в магическом танце. Среди них была и Елена, еще не перешагнувшая через благодатную кровь, знаменующую превращение девочки в женщину.

Она и знать не знала, что в зарослях лавра ее подстерегает дерзкий похититель. Будь он простым смертным, не миновать бы ему разящей стрелы богини-лучницы. Но даже Артемида не решилась бросить вызов прославленному Тесею - сыну бога морей Посейдона, истребителю разбойников и чудовищ. Такие уж, видно, настали в Элладе времена, что и всесильные боги стали побаиваться героев, рожденных от женщин Земли.

Отдыхая после очередного опасного приключения, Тесей пожелал хоть одним глазом взглянуть на дочь Тиндарея. И этого оказалось достаточно, чтобы решиться на дерзкий поступок. Вместе с другом, таким же отчаянным сорвиголовой, он замыслил похитить жемчужину Древней Греции. Стремительно ворвавшись в хоровод, они схватили деву, закутали ее в покрывало и повлекли в чащу.

Преследователи не сумели догнать быстрых в беге героев. Перемахнув через Аркадийские горы, те спешно пересекли Коринф и Истм и, почти не задерживаясь на отдых, добрались наконец до благословенной Аттики. Удача сопутствовала Тесею: красавица полюбила его. Величайший, равный Гераклу герой Эллады прельстил Елену славой и мужественной красотой. Не миновать ей брачного ложа, если бы не воспротивилась мать Тесея и не взяла девушку под свое покровительство. Впрочем, существует и иная версия: Тесей не только овладел Еленой, но она в первую же ночь забеременела и в назначенный срок тайно родила дочь. Слух же о вмешательстве матери героя был пущен намеренно, чтобы обелить царственную пленницу в глазах ее братьев, вскоре напавших на след похитителя. Правда, сам Тесей был уже далеко, ввязавшись в битву с очередным великаном. Елену же с надлежащими дарами вернули оскорбленной родне.

По пути в Спарту ей пришлось задержаться у старшей сестры, жены царя Агамемнона. Там она и разрешилась от бремени. Братья поклялись хранить эту тайну, а девочку взяла на воспитание добрая сестра.
Словом, Елена вышла сухой из воды. Так будет и впредь, ибо боги уготовили своей любимице особое предназначение. Что бы с ней ни случилось, все всегда будут утверждать: «Она невинна». 



30 августа, после выступления Ленина на заводе Михельсона в Москве, в него стреляла эсерка Фанни Каплан, тяжело ранив его двумя пулями, смазанными ядом кураре. Одна пуля раздробила левую плечевую кость и рикошетом застряла в левой дельтовидной мышце. Яд не подействовал, возможно, его не было. Другая пуля оказалась более опасной, она отколола часть левой лопатки, поранила верхушку левого легкого и остановилась вблизи правого грудинно-ключичного сочленения, пройдя в непосредственной близости от жизненно важных артерий. 

Последовали массовые репрессии: в феврале 1921 года большевики потопили в крови бунт моряков, выступивших в Кронштадте под лозунгом «Советская власть без коммунистов». Подавление восстания крестьян в Тамбовской губернии стоило сотни тысяч жертв. Голод, разруха, обнищание и недовольство народа угрожали крахом революции и советской власти.

Именно в этот период у Ленина появляются первые симптомы болезни. Он жалуется на головные боли, снижение работоспособности, утомляемость. Он мечется между Горками под Москвой и Кремлем, председательствует и выступает на заседаниях, но болезнь прогрессирует. Из-за границы выписывают знаменитых профессоров, светил медицины. Вместе с лучшими отечественными врачами они бьются над диагнозом и не могут его установить.

Болезнь развивается, появляются тяжелые приступы, немеют руки и ноги, временами больной приходит в необъяснимое возбуждение, кричит, машет руками.

К концу года он теряет способность говорить, вместо членораздельной речи издает какие-то неясные звуки. В феврале 1923 года наступает полный паралич правой руки и ноги, раздается мычание или бессвязные слова; взгляд становится отупевшим. Приглашенные из-за границы за большие деньги немецкие врачи Фёрстер, Клемперер, Нонне, Минковский и русские профессора - Осипов, Кожевников, Крамер снова в полной растерянности.

На фотографии, сделанной в Горках его сестрой Марией Ильиничной, мы видим похудевшего человека с одичавшим лицом и безумными глазами. Таков Ленин за полгода до смерти. Он не мог говорить, ночью и днем его мучили кошмары; временами он кричал, размахивая руками, ему казалось, что немецкие врачи, Фёрстер и Клемперер, - его враги; придя в возбуждение, он угрожал Фёрстеру кулаками.

Врачи ломали голову над диагнозом В.И.Ленина. Отравление свинцом вследствие покушения 30 августа 1918 года - маловероятно. Переутомление и атеросклероз - не очень похоже. Более всего это напоминало прогрессивный паралич вследствие сифилиса. Действительно, проводимое лечение - препараты мышьяка, ртути, неосальварсан, рекомендованный знаменитым Бехтеревым, направлены на устранение этой болезни по методам того времени.

На фоне некоторого облегчения 21 января 1924 года Ленин чувствовал общее недомогание, вялость. Он показывал на свои глаза, но известный офтальмолог, профессор Авербах, не находит каких-либо отклонений от нормы. Осмотревшие его после обеда профессора Фёрстер и Осипов не обнаруживают никаких тревожных симптомов. Однако около 6 часов вечера состояние больного резко ухудшается, появляются судороги, учащенное дыхание достигает 36 вдохов в минуту, пульс 120-130. Около половины седьмого температура поднимается до 42,5°.



Неизвестно, был ли на то приказ, или начальник московского тайного сыска Лебедев проявил инициативу, но гостя из Америки подвергли тщательному досмотру. Призванные на процедуру доктора на ощупь исследовали каждый сантиметр его тела, включая и заросшие волосами интимнейшие места. Заглянули в рот, уши, нос. Посредством указательного пальца убедились, что визитер ничего не прячет и в заднем проходе...

Обыскивали Гарри Гудини, знаменитого фокусника, подписавшего контракт на четырехнедельное выступление в России. Тем нашим читателям, кто не слышал о нем, сообщим: этот человек умел проходить сквозь стены, не нарушая кирпичной кладки. На представлениях его заковывали в тесные цепи и бросали в прорубь на явную погибель, а он через минуту выбирался на лед, и уже без оков. Приглашенные из зала добровольцы с энтузиазмом и натуго обматывали Гарри веревками - и мизинцем не шевельнуть! Потом вздергивали на виселице. Однако мгновение спустя он оказывался на земле, неведомым образом освободившись от пут... Всякий раз он, по логике вещей, должен был, вне сомнения, захлебнуться, задохнуться, зайтись криком в агонии, выплевывать с кровью куски легких... И тем не менее господин Гудини, играя со смертью, выходил из рискованной ситуации, им самим же созданной, с победной улыбкой.

Вообще-то его настоящее имя - Эрик Вейсс, а Гарри Гудини - псевдоним. Пятый сын будапештского раввина Вейсса, переехавшего в США в 70-х годах прошлого века, выглядел заморышем и, скорее всего, до конца дней своих работал бы раскройщиком на галстучной фабрике, куда посчастливилось пристроиться. Но однажды в букинистической лавке ему попалась потрепанная книжка «Воспоминания Робер-Гудина, посла, литератора и фокусника». Книга содержала описания различных цирковых трюков и ошеломила Эрика. Он принялся осваивать эти «чудеса», и они ему поддавались, своей мнимой сложностью раззадоривая юношу. По случаю он купил еще одно сочинение - «Откровения спирита, или Правда о спиритуальной магии». Это детальное исследование методов, используемых спиритами-мошенниками, по сути, тоже было учебником, будоражащим профессиональную фантазию. Гарри попробовал воспроизвести мошенничества, требующие ловкости рук, и - пропал для галстучной индустрии! Зато время спустя на подмостках появился щуплый, неряшливо одетый Гарри Гудини - начинающий иллюзионист с весьма непритязательным репертуаром, оцененным владельцем бродячего цирка в 25 центов за вечер. Нищенский мизер!

Теперь у него была цель - стать непременно великим фокусником, и он устремился к ней. Он спал пять часов в сутки, тратя остальные на тренировки. Гарри довольно быстро научился избавляться от наручников с помощью микроскопических отмычек, надолго (как минимум, на три минуты) задерживать дыхание, глотать и затем отрыгивать из пищевода часы, помидоры, шарики и монеты, выскальзывать из смирительной рубашки, позаимствованной в сумасшедшем доме. «Съеденные» комплекты иголок (120 штук!) соскакивали с его губ нанизанными на общую нитку. А как-то Гарри вынес на сцену дорожную сумку и сказал зрителям, что в ней спрятана его жена. Он извлек из сумки куб, поставил на пол, выстрелил в него из пистолета. Куб - вдребезги, а на обломках его и впрямь оказалась возникшая из ничего женщина.

Существует несколько версий женитьбы Гудини на Вильгельмине - «маленькой субретке Бесси Рэймондс», как значилась она в афишах. Среди них и такая: судьба свела их, прежде незнакомых, в общем представлении, где Гарри нечаянно плеснул на ее платье кислотой. Для примирения молодой иллюзионист пригласил девушку на прогулку. Прогулка неприлично затянулась, и Вильгельмина запаниковала: матушка не пустит ее в дом, а если и впустит, то вцепится в волосы... Вообразивший эту страшную картину Эрик расстроился донельзя, проводил юную леди до квартиры, и едва строгая родительница вознамерилась обрушить на дочь поток непристойной ругани, ошарашил ее новостью, неожиданной и для него самого:

- Мадам, мы решили пожениться...


В тридцатые годы я был близок с Гайдаром, а на Дальнем Востоке мы даже жили в одной комнате. Отсюда и началась наша дружба.

Мне пришлось за мою долгую жизнь иметь дело со многими алкоголиками - запойными, хроническими и прочими. Гайдар был иным, он зачастую бывал «готов» еще до первой рюмки. Он рассказывал, что детально обследовавшие его врачи вывели такое заключение: алкоголь - только ключ, открывавший дверь уже разбушевавшимся внутри силам. Конечно, верить Гайдару на слово - дело опасное, но этот его рассказ отвечает тому, что я видел собственными глазами.

Однажды мы (Е.И.Титов и я), жившие в одной редакционной квартире с Гайдаром, начали замечать в его поведении что-то неладное, какие-то тревожные симптомы. Мы знали о его болезни и принялись уговаривать, пока не поздно, обратиться в больницу. Наконец, после долгого сопротивления, он согласился. Втроем мы направились на поиски психолечебницы. С трудом добрались. В вестибюле Гайдар сразу опустился на ступеньки, и мы стали ждать врача... Гайдар искоса взглянул на нас и сказал: «Хорошие у меня товарищи, куда привели».

Пришел врач. Принял нас сухо. Выслушал, посмотрел на Гайдара и взять в больницу отказался. Он, видимо, не привык, чтобы к нему являлись добровольно и не набедокурив, а потому не признал Гайдара больным.
Дорога обратно далась еще труднее. Гайдар еле передвигал ногами. У меня было время, я работал в ночной редакции, но Титову пора было сдавать в набор телеграммы, и он ушел вперед, оставив нас вдвоем. Едва Титов ушел, Гайдар начал нападать на него. Бессвязно, заплетающимся языком он обвинял Титова в том, что тот будто бы сказал: «Лучше бы вы со славой погибли в бою».

«Вот... поповский сынок... небось, нарочно себе ногу навозными вилами проколол... я воевал, а он отсиживался... А теперь упрекать смеет...» (Титов сильно хромал.)

Он производил полное впечатление пьяного, хотя не пил ни капли. Но еще не дойдя до дому, мы встретили нескольких знакомых и, несмотря на мои возражения, они увели Гайдара к себе. Вернулся он в дым пьяным и с первых слов объявил, что убьет Титова. «Где он?» Тому, что Титов еще не приходил из редакции, он не поверил и отправился на поиски. Вошел в титовскую комнату - никого. Тогда, взяв стул за спинку, принялся ножками выбивать в окнах одно стекло за другим. Перевернул вверх ногами кровати, стол, стулья. Потом вышел в коридор и повернул к нашей комнате.

Смеркалось, света не было. Дом наш стоял в глубине двора, позади сада, и я метался от Гайдара к воротам, чтобы подкараулить и предупредить Титова. В коридоре, ощупывая стены, стоял Гайдар с большой боржомной бутылкой в руке. «Где Титов? Я его убью!» - повторял он. Я начал его урезонивать, он невнятно ответил: «Уйди. У меня сейчас рука тяжелая». И тут же выбил бутылкой маленькое окошко. Пройдя в нашу комнату, повторил ту же процедуру: перевернул обе кровати и прочее.

Позади нашего дома, во флигеле, жил Зайцев - секретарь Полномочного представительства ОГПУ по Дальневосточному краю. Услышав шум, он выскочил на крылечко флигеля и заорал: «Что тут происходит?» 

И в тот же миг непредсказуемая хабаровская электростанция дала ток  и перед Зайцевым предстал в окне ярко освещенный Гайдар с поднятым кверху стулом. Потом они сидели в саду и обменивались военными воспоминаниями. Потом Гайдар ушел в дом. Я сказал Зайцеву, что напрасно он пустил Гайдара одного: сам-то я уйти со своего поста не мог, чтобы не упустить Титова. «Это прекрасный парень, - воскликнул Зайцев в ответ. - Я за него ручаюсь. Мы, старые чекисты, умеем разбираться в людях». Тут раздался звон стекла - Гайдар добивал уцелевшее окно, и знаток людей проворно побежал в дом.

В этом случае ярость Гайдара была направлена вовне - на другого человека.

Но видел я и иную ситуацию - когда эксцессы его гнева были направлены на него самого.
Я был молод, ничего подобного отроду не видывал, и та страшная ночь произвела на меня ужасающее впечатление.

Гайдар резался. Лезвием безопасной бритвы. У него отнимали одно лезвие, но стоило отвернуться, и он уже резался другим. Попросился в уборную, заперся, не отвечает. Взломали дверь, а он опять режется, где только раздобыл лезвие. Увезли его в бессознательном состоянии, все полы в квартире были залиты свернувшейся в крупные сгустки кровью... Я думал, он не выживет.



Когда в последнюю субботу июня 1996 года Марго Хемингуэй перестала отвечать на телефонные звонки, ее друзья всполошились. Недавно она переехала в новую квартиру в Санта-Монике, которая ей нравилась. Ничего особенного, но зато - вид на океан и приличные соседи. Нравилась ей и работа ведущей в новом шоу. И даже ее эпилепсия вроде бы была под медицинским контролем.

Что же случилось? Может, она без счета приняла снотворное и уснула? Или во время припадка разбила голову? Или покончила с собой? Ведь такая возможность существовала всегда. Семейная наследственность - депрессия и самоубийство - висела над ней постоянной угрозой. Эрнест Хемингуэй, знаменитый дед Марго, его отец, брат и сестра - все добровольно покончили счеты с жизнью. Страдала маниакальной депрессией и старшая сестра Марго Джоан. Ну а сама Марго казалась отчаянно одинокой. Она часто звонила подругам, не любила оставаться без компании, поэтому постоянно устраивала обеды, пикники, хоть что-нибудь.

И вот ее подруга Джуди Стебайл, не дозвонившись до приятельницы, поехала к ней. Белый фургон Марго «Форд-Бронко» стоял в гараже, и, похоже, им не пользовались уже несколько дней. У Джуди защемило сердце. Она попыталась войти через черный ход, но он оказался запертым. Тогда она нашла лестницу и приставила ее к окну спальни на втором этаже. Влезла наверх и увидела, что подруга неподвижно лежит на кровати.

Джуди всю жизнь защищала Марго, потому и сейчас тоже не побежала с воплями к соседям. Ей не хотелось, чтобы чужие люди, словно грифы, рвали клочки давно ушедшей славы Марго Хемингуэй. Она вскочила в машину, привезла рабочих, и они взломали дверь. Догадка Стебайл подтвердилась. После бешеной скачки по жизни в 41 год Марго добровольно ушла из этого мира. 

Марго Хемингуэй была красивой внучкой великого писателя. Когда в середине 70-х, 19-летняя, она появилась на общественной арене, в нью-йоркском мире моды поднялась буря: сюда пришла ширококостная, деревенская толстушка из города Кетчем в штате Айдахо, где нашел вечный покой ее знаменитый дед. Правда, подкупали невинность провинциалки, мечтательная улыбка, широкие брови... И вот уже она - оживший национальный манекен, простодушная принцесса-великанша с потрясающим сексуальным вызовом.

Судьба Марго была решена. Вскоре она заключила контракт с косметической компанией «Ревлон» и вышла замуж за Эррола Уэтсона, преуспевавшего антрепренера. Знавшие ее тогда вспоминают, каким невероятным очарованием веяло от девушки.

«Эта крупная блондинка с длинными волосами носила бесформенную рубаху, потрепанные джинсы и тяжелые ботинки. В таком виде она явилась подписывать свой первый контракт, шлепнулась в кресло и закинула ноги на письменный стол президента компании. Прослушав условия, она спокойно сказала: «Годится», - свидетельствует ее приятель художник Селидж.

«Она была похожа на свежий ветер. Ее фамилия Хемингуэй. Тем лучше, подумал я. Она станет всеамериканским символом 70-х», - предсказывал тогда и будущий муж Эррол Уэтсон. Он представил ее знаменитым в мире моды фотографам, и лицо Марго появилось на обложках журналов «Boг» и «Тайм». «Я никогда и ни в ком не видел такого рода красоты, такого света, такой жизненной энергии», - уже после смерти Марго вспоминал снимавший ее тогда фотограф.

Она ни о ком не сказала дурного слова, никого не судила и не осуждала. Для каждого у нее находилась открытая, добрая улыбка. Такое впечатление осталось у людей, которые знали ее и потом, когда слава Марго осталась в прошлом.


Так начинается одна из глав недавно вышедшей книги «Дмитрий Харатьян. О нем говорят». Ее авторы Ирина Агапова и Маргарита Давыдова, прослеживая творческий путь популярного киноактера, не обошли стороной и печальные страницы его биографии. Вот они...

Однажды хмурым утром

Представьте себе: снова утро, и опять злой, невыспавшийся человек должен вставать, подниматься, мчаться черте куда, чтобы вечером в очередном Доме культуры провинциального городка в очередной раз и очередным поклонницам рассказывать, как он попал на съемки фильмов «Розыгрыш», «Зеленый фургон», «Гардемарины». И о том, как потом его преследовали фанатки и как ему меняли телефонные номера в квартире. И все будут ахать, а в конце концов в провинциальной газете появится очередная статья о том, что в нашу глушь сподобился приехать любимый всеми артист Харатьян, который был так приветлив, общителен, фотогеничен и т.д., и т.п., и проч.

Или на сегодня запланирована не одна, а целых три встречи со зрителями? Когда засыпаешь за полночь, можно и забыть, что запланировано на завтра. Так, выспаться не удалось, тогда голову под кран, смотримся в зеркало - почти норма. Правда, невыспавшийся вид все же остался. Не беда, можно будет соврать, что были продолжительные ночные съемки. Это срабатывает на все сто процентов. Еще и головами покивают сочувственно: мол, человек всю ночь вкалывал под лучами софитов, а поутру, вместо того  чтобы, как все простые смертные, проспаться, к нам рванул.

Стоп... А что, если сегодня вообще никуда не ехать? Это мысль. Денег пока достаточно, выступления надоели, - везде же приходится говорить примерно одно и то же, да еще при этом лицо улыбчивое делать... Да, решено, сегодня надо взять выходной, а там... Видно будет... Немедленно надо отключить телефон, скорей обратно, на свой любимый диван... Здравствуй, кризис!

А  днем его раздели

В 33 года у Дмитрия Харатьяна наступил период самой настоящей великой депрессии, причина которой заключалась в сильной усталости актера и его настоящем переутомлении. И, как многие другие, он старался эту депрессию снимать излюбленным русским народным средством - запоями. Из-за этого во многом распалась  его первая семья. К алкоголю он был восприимчив со школьной скамьи, а когда учился в Щукинском театральном училище, то эта страсть окрепла.

Настоящие запои начались с 1986 года. Было такое ощущение, как в «Маленьком принце» Экзюпери: «Стыдно, а выпьешь - не стыдно!» За два года он сумел здорово подорвать свой собственный организм, но в 1988 году взял себя в руки и закодировался. Жизнь вроде бы стала налаживаться, и даже Леонид Иович Гайдай, знаменитый режиссер, предложил тогда Дмитрию сняться в главной роли фильма «Частный детектив, или Операция «Кооперация».

Некоторое время, закодировавшись, он пил лишь воду и соки, но период воздержания оказался до обидного коротким. Был такой случай, что по приезде в южный город Ялту сноровистые воры раздели его прямо на улице днем, поскольку он был в невменяемом состоянии. Потом как-то навеселе сел за руль и едва не погиб, когда врезался в бордюр.



Друзья рассказывали Джеку и Джеки друг о друге почти два года. Пока они наконец не встретились. Произошло это в мае 1951 года: их общие приятели Чарли и Марта Бартлетт настояли, чтобы Джеки пришла к ним на ужин. Был приглашен и Джек. Он намеренно сел рядом с Джеки, которая неотрывно смотрела на него своими широко поставленными глазами и внимала каждому слову. Она сильно отличалась от знакомых ему женщин: кисти рук у нее были крупные и худощавые, грудь плоская, бедра по-мальчишески узкие, но лицо - как у экзотической красавицы.

Когда она уходила, Джек проводил ее до машины. «Послушай, Джеки, могу я пригласить тебя посидеть в баре?» - спросил он, но тут заметил на заднем сиденье автомобиля молодого человека - кавалера Джеки. Это задело его самолюбие, и Джек закончил фразу: «Как-нибудь в другой раз».

Прошло девять месяцев, прежде чем они увиделись вновь. Джеки воспользовалась своим положением фотографа в газете «Вашингтон Таймс-Геральд», чтобы навестить Джека. Заметив обручальное кольцо с сапфирами и бриллиантами на пальце гостьи, он спросил: «И кто же этот счастливчик?»

Счастливчика звали Джон Хастед. Он был брокером с Уолл-стрит. Высокий, привлекательный выпускник престижного Йельского университета принадлежал к «сливкам» общества. Но когда оказалось, что, вопреки молве, Хастед не является наследником огромного состояния, восхищение Джеки женихом пошло на убыль.

И вот почти через год после первого знакомства с Джеком Джеки должна была поехать на вечер в нью-йоркском «Классе танцев» - весьма популярном в те годы у вашингтонской богатой молодежи танцзале. Жених Джеки не смог сопровождать ее в Нью-Йорк, и она пригласила Джека Кеннеди.

В бальном зале Джеки, с ее длинной шеей и прекрасными плечами, привлекала всеобщее внимание. Когда оркестр начал играть мелодию «С этого мгновенья навсегда», Джеки повела Джека на танцевальную площадку. Он был довольно неуклюж, но она поощрительно прошептала ему на ухо слова песни: «С этого мгновенья навсегда ты мой, дорогой. С этого мгновенья, дорогой, мы будем пить чай только вдвоем...»

Вскоре Джеки объявила о разрыве помолвки с Хастедом. А через месяц Джек пригласил ее на выходные в семейную усадьбу Кеннеди в Хианнис-Порт, чтобы познакомить с ней своих родителей и родственников.
Сестры Джека, лишь взглянув на модные босоножки Джеки, сразу решили, что она «сноб с претензией». К тому же после ужина глава семьи Джо Кеннеди привел ее в комнату, уставленную собранными со всего света куклами в национальных нарядах. «Моя подруга Глория Свенсон обожала в этой комнате заниматься со мной любовью, - объявил он гостье. - Эта женщина была ненасытна, скажу я тебе». Он не удостоил Джеки деталями своих любовных похождений и не стал, как многим другим, рассказывать, сколько раз в течение одной ночи эта самая Глория могла достичь оргазма. Однако, будучи дочерью закоренелого пьяницы и бабника, Джеки слышала истории и похлеще.

«В это время, пожалуй, никто еще не знал, что Джеки вовсе не была мягкой, инфантильной девушкой, - отмечала ее двоюродная сестра Луис Аучинклосс. - Она была упрямая и жесткая, очень жесткая. Главной движущей силой в жизни Джеки были деньги. Она очень их любила».

В те дни Джеки еще не подозревала о крайне слабом здоровье Джека. А ведь он родился с повреждениями спинного мозга и был, по существу, инвалидом всю свою жизнь.

 
А так же еще множество не менее интересных рубрик в газете.
Покупайте! Читайте! Подписывайтесь!
Copyright © 1997-2005 ЗАО "Виктор Шварц и К"