2005

Издательский дом "Виктор Шварц и К*"

НаверхДомойКарта сайта

Частная
жизнь

Женские
дела

Тайная
власть

Зигзаг
удачи

Врачебные
тайны

Очная
ставка

Поле
чудес

Спец
выпуски

Спецвыпуск
"СУПЕРТРИЛЛЕР"

Секреты народных
целителей

Приложение
"Парад-Алле"

Спецвыпуск
"Черный Юмор"

Много интересного материала Вы найдете в печатной версии.

Напомню читателям, что самому Моисею, который вывел свой народ из Египта и сорок лет вел его по пустыне, не суждено было Господом войти в землю Ханаанскую, обетованную евреям. И Моисей, почувствовав приближение смерти, своим преемником и вождем всех 12 колен еврейского народа назначил Иисуса Навина, который был его сподвижником еще со времен Египта. Случилось это на границе земли Ханаанской, у реки Иордан, неподалеку от города Иерихона.
Название этого города на слуху у многих благодаря вошедшему в языки всех христианских народов выражению «труба иерихонская», то есть столь громкая, что способна разрушить стены города. Вот как об этом рассказано в Библии. Перейдя пограничный Иордан и оказавшись у мощных стен Иерихона, Иисус Навин послал в город двух юношей-разведчиков. В городе они нашли кров у местной блудницы по имени Раав. Однако их появление не осталось незамеченным. Царю Иерихона было доложено, что Раав приютила соглядатаев-евреев. К блуднице были посланы люди царя, потребовавшие, чтобы она выдала пришедших «высмотреть сию землю». Но Раав сказала, что те перед закрытием городских ворот ушли неведомо куда. Сама же отвела юношей на кровлю дома и спрятала в снопах льна. Прежде чем те легли спать, Раав снова явилась к ним.
Разговор Раав с разведчиками, как он передан в библейской Книге Иисуса Навина, открывает причины предательства Раав. Блудница, оказывается, знала, что Господь уже отдал эту землю евреям и Иерихон обречен, знала и о том, что Господь помог своему народу перейти Красное море и утопил в нем войска фараона, а потом в течение сорока лет помогал побеждать других царей и их народы. Поняла Раав, что жителям ее Иерихона не отстоять свой город.
И вот, покорствуя воле Бога, Раав спрятала шпионов, а утром указала им путь к горе, где можно схорониться в течение тех трех дней, пока их будут искать, и еды дала на эти дни...
Взамен Раав потребовала клятвы: когда евреи придут в город, они сохранят жизнь ей, ее отцу, матери, сестрам, братьям и всем их близким. Разведчики такую клятву дали. Три дня спустя люди, посланные царем искать шпионов, вернулись ни с чем. Разведчики же пришли к Иисусу Навину и пересказали ему все, что с ними случилось.
Если судить по библейскому тексту, то из их рассказа вождь иудеев сделал единственный вывод: «Все жители земли в страхе от нас».
Однако дальнейшие действия полководца с этим выводом как будто не согласуются. И само предательство Раав, как оно изложено в Книге Иисуса Навина, вроде бы прямого отношения к падению Иерихона не имеет.
Но об этом чуть позже. Сейчас - о знаменитых иерихонских трубах. Из Библии следует, что по совету Господа Иисус Навин приказал священникам и народу шесть дней обходить город, трубя в священные трубы - шафары.
«В седьмый день встали рано, при появлении зари, и обошли таким же образом вокруг города семь раз; только в этот день обошли вокруг города семь раз.
Когда в седьмой раз священники трубили трубами, Иисус сказал народу: «Воскликните, ибо Господь предал вам город!»
И народ воскликнул громким голосом; и обрушилась стена города до своего основания, и народ пошел в город, каждый со своей стороны, и взяли город».
Однако Иисус успел подумать об обещании, данном разведчиками блуднице. Он приказал двум юношам пойти в дом блудницы и вывести оттуда ее и ее родственников.
Насколько необычным был этот жест Иисуса, можно понять, лишь вспомнив жестокий закон Моисея, касающийся завоевания Земли обетованной. Вот что сказано на этот счет во «Второзаконии»: «А в городах сих народов, которых Господь, Бог твой, дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души; но предай их заклятию...»
На фоне этих бескомпромиссных указаний представляется вовсе странным и даже таинственным, почему Иисус Навин сохранил жизнь не только Раав, но и ее весьма многочисленной родне.
Но это не все. В том же «Второзаконии» Моисея имеется еще одно важное для нас указание: «Не должно быть блудницы из дочерей Израилевых, и не должно быть блудника из сынов Израилевых» (гл.23, ст.17.) Но вопреки этому точному предписанию Иисус Навин поселил блудницу среди Израиля, то есть сделал полноправной еврейкой. Отметим, что награда эта явно не соответствует ее заслуге, если вся заслуга ограничилась спасением двух юношей и если в самой этой истории не было каких-то привходящих обстоятельств, о которых Библия почему-то умалчивает.
И здесь мне придется сделать некое лирическое отступление. История с иерихонскими трубами меня заинтересовала давно: в 8-м классе, рассказывая о явлении резонанса, наш школьный учитель физики попутно поведал нам об этом библейском эпизоде с трубами, звуки которых обрушили крепостную стену.
Начал я свое исследование с Библии. Первой неожиданностью стало то обстоятельство, что в Книге Иисуса Навина из всех действующих лиц, связанных с Иерихоном, по имени были названы лишь два человека: вождь евреев Иисус Навин и блудница Раав.
Писавших эту вечную Книгу, очевидно, не интересовали ни юноши-разведчики, ни царь Иерихона, ни священники - только эти двое. Иисус - понятно: под его руководством была завоевана Земля, обетованная Господом. Но блудница? Или ее заслуга была несоизмеримо большей, чем та, что названа, или в ее будущем произошло нечто очень значительное для истории народа.
Я предположил, что заслуга Раав была каким-то образом связана с падением Иерихона. Не сообщили ли Иисусу разведчики о чем-то более важном, чем о панических настроениях среди жителей города? Не была ли Раав причастна к чему-то куда более значительному - к сокрушению стен, например?
Оказалось, вопрос, почему рухнули иерихонские стены, давно волнует историков и других ученых. Но раскопки археологов как будто отвергают мысль о резонансе: остатки стены свидетельствуют о том, что она была монолитной. И от мысли, что иудеи трубили в трубы якобы для того, чтобы в городе не был слышен шум ведущегося подкопа под стену, тоже пришлось отказаться. Никаких его следов обнаружено не было. В конце концов ученые пришли к выводу, что подобно тому, как Господь помог Моисею раздвинуть Красное море, так было и при взятии Иерихона. Стена обрушилась в результате природного катаклизма - землетрясения. Задним числом это событие было приписано Иисусу, точнее Божьему промыслу.
Вероятно, ученые правы, хотя и по сей день между ними согласия на сей счет нет. Но читая и перечитывая Книгу Иисуса Навина, автор этих строк пришел к догадке, которая способна ответить на вопрос о роли блудницы Раав во всей этой истории, а заодно подтверждает изначальную мысль о трубах как мощном резонаторе. Догадка эта связана с единственным письменным свидетельством происшедшего - с самой Библией, с одним из стихов, на который, боюсь, и знатоки сразу не обратили внимания. Вот этот стих:
«И спустила она (Раав) их (разведчиков) по веревке через окно; ибо ДОМ ЕЕ БЫЛ В ГОРОДСКОЙ СТЕНЕ, ОНА ЖИЛА В СТЕНЕ». (Кн. Иисуса Навина, гл.2, ст.15.)
В том-то и дело, что стена вокруг Иерихона НЕ БЫЛА МОНОЛИТОМ, из чего исходят ученые. И наверняка дом Раав был далеко не единственным в стене; многие подобные ей бедняки устраивали здесь свои жилища. А значит, стена изобиловала пустотами.
Такое вполне правдоподобное допущение наводит на мысль о том, что именно эту информацию, полученную от Раав, и принесли разведчики своему вождю. И если Иисус знал о резонансе - а это тоже допустимо, - то информация о пустотах в стене была поистине бесценной...
Но и это не единственное из возможных объяснений милостей, оказанных Раав, того, почему она вместе с Иисусом выделена из всех. И почему мудрецы, писавшие Библию - эту святую для иудеев и христиан книгу, с неизменным уважением пишут о блуднице.
И здесь нам придется со стези Библии ступить на стезю традиционных устных рассказов, играющих в иудаизме огромную роль, ибо в них подробности и комментарии описанных в священных книгах событий. Все эти истории, связанные с Раав, имеют одну явную цель, реабилитировать нашу героиню. В первую очередь, они снимают с нее клеймо женщины легкого поведения, предавшей свой народ. Оказывается, что в момент исхода евреев из Египта Раав было уже 10 лет - возраст по тем временам вполне сознательный. И все сорок лет до приближения евреев к Иерихону она внимательно следила за их действиями в пустыне. Это ей удавалось, потому что клиентами красавицы бывали цари других народов. В своем доме из первых рук получала она информацию. И с годами в сердце Раав крепло чувство страха и благоговения перед грозным, но справедливым Богом иудеев. В конце концов, отказавшись от идолопоклонства, она ступила на путь истинной веры.
После падения Иерихона Бог не забыл Раав: он сохранил блуднице не только жизнь, но и красоту (и это в ее-то 50 лет) - красоту, способную вызвать зависть у молоденьких девушек. Впрочем, почему блуднице? Ряд знаменитых еврейских толкователей этого эпизода утверждают, что Раав была... хозяйкой постоялого двора... Итак, она становится все более и более благопристойной дамой. 
Но к чему все эти усилия по реабилитации женщины, прямо названной в Библии блудницей? Не для  того ли, чтобы оправдать великого Иисуса Навина, вождя и полководца, продолжателя дела Моисея? Ведь он, Иисус Навин, сделал Раав своей ЖЕНОЙ! И, острят историки, блудница стала «первой леди евреев». Любовь оказалась сильней предубеждений: ее надо было оправдать и ролью Раав при взятии первого города на пути по Земле обетованной, и ее необыкновенной религиозной ревностью.
Более того, именно Раав Священное Писание сделало прародительницей целых восьми самых уважаемых еврейских пророков, среди которых великий Иеремия и пророчица Хулда.
Такова иудаистская версия жизни иерихонской блудницы Раав. 
Христиане оказались еще щедрей, пошли дальше. По их версии, Раав стала женой не Иисуса Навина, а некоего Салмона, но именно в замужестве за ним она становится прапрабабушкой мудрейшего царя Соломона. Вот чьей прародительницей оказалась блудница Раав!
Но и это не все! Ведь Иисуса Христа не случайно называют сыном Давидовым, сыном Авраамовым. Еще 27 поколений спустя по той же прямой линии от Раав «Иаков родил Иосифа - мужа Марии, от которой родился Иисус, называемый Христос»... (От Матфея, гл.1, ст.16.)

Михаил БРИМАН



Известно, что Александр I по собственной воле отрекся от престола. Почему? Может быть, потому, что император, прекрасно знавший о заговоре будущих декабристов, никогда не решился бы расправиться ни с одним из них. Ведь среди заговорщиков у него было много друзей - людей, которых он не просто уважал, но любил.

Возможно, существует и вторая причина. Александр писал в своем дневнике: «Моя биография может уложиться в три ночи, которые я не забуду никогда...» И первая из них - ночь убийства его отца, невольной причиной которого стал он сам, вернее, тогдашняя доверчивость цесаревича. Александр полностью поверил тем, прежним, заговорщикам, убедившим юношу в том, что никто из них не желает убивать Павла! Кроваво начиналось его более чем двадцатилетнее царствование, и еще одной крови - в конце его - Александр не хотел.

Стоит вспомнить, наверно, и то, что император по своим убеждениям и вере не был православным в полном смысле этого слова: пройдя через увлечение религиями Востока, он навсегда сохранил, например, веру в переселение душ и многократность жизней человека на Земле...

Вторая ночь, оставившая неизгладимый след в жизни Александра, - брачная. С самого детства он был любимцем своей великой бабки Екатерины. Она лично занималась воспитанием обожаемого внука, даже сочиняла для него учебники - например, по грамматике. И стоит ли удивляться, что от внимания чрезвычайно опытной в любовных делах императрицы не ускользнул момент, когда юношу начали мучить плотские страсти. Еще беспредметные, на уровне, по свидетельству его воспитателя, ночных эрекций и не вполне приличных шалостей с лакеями и камердинером... Получив доклад от воспитателя, Екатерина осталась довольна. Перед ней открылась возможность и в этой сфере поопекать внука. Что она и сделала, вызвав в октябре 1792 года из Бадена четырнадцатилетнюю принцессу Луизу, которой предстояло стать со временем русской императрицей Елизаветой... Бракосочетание состоялось спустя год, 23 сентября.

«Боже, как она прекрасна! - записывает Александр через два дня после свадьбы в своем дневнике. - Я никогда не смогу забыть этой ночи, в которую не сумел, не смог прикоснуться к ее белоснежному атласному телу, слишком прекрасному, чтобы возбуждать тот огонь, что рождали во мне русские женщины одним видом своим... Неужто глупо выглядел я в ее чудных синих очах?.. О, нет, она поняла меня прекрасно, более, чем кто-либо...»

Юный Александр и не подозревал, сколько боли и разочарования принесет ему в грядущие годы его очаровательная белокурая жена... Елизавета, едва появившись при русском дворе, произвела неизгладимое впечатление не только на Александра. Тогдашний любовник шестидесятилетней Екатерины Платон Зубов, рискуя потерять свое фаворитство, начал буквально преследовать бывшую немецкую принцессу. Александр был достаточно умен, чтобы заметить это, и достаточно азартен и ироничен, чтобы вслух, публично, на одном из приемов сообщить о влюбленности Зубова в его жену. Разумеется, Екатерине доложили... Опытная в чувственных делах, она решилась «излечить» своего любовника от роковой страсти способом, который только ей, пожалуй, и мог прийти в голову: устроив Зубову тайное свидание с Елизаветой... Александру тогда так и не было суждено узнать об этом - в отличие от всего остального двора.

Лишь спустя много лет тайное стало для него явным, и Александр понял, что отнюдь не со всеми мужчинами его супруга так же холодна, как с ним... Как-то, войдя без предупреждения в спальню императрицы Елизаветы, он застал ее в страстных объятиях некоего ротмистра Охотникова... Между супругами состоялся долгий и тяжелый разговор. После него Александр записывает всего несколько слов в своем дневнике: «...Она сообщила мне о своей новой беременности - не от меня - и выразила желание уйти... Мне удалось убедить ее не допускать публичного скандала, возбудив чувство долга... Бог с ней!»

Не так уж, возможно, и трудно было ему в тот момент простить супругу, поскольку его собственный бурный роман с фрейлиной Нарышкиной находился в самом разгаре...



Я был как в горячке и двинул всю эту кучу денег на красную - и вдруг опомнился! И только раз во весь этот вечер, во всю игру, страх прошел по мне холодом и отозвался дрожью в руках и ногах. Я с ужасом ощутил и мгновенно сознал: что для меня теперь значит проиграть! Стояла на ставке вся моя жизнь!

- Rouge! - крикнул крупер, и я перевел дух, огненные мурашки посыпались по моему телу. Со мною расплатились банковыми билетами...»

Это отрывок из повести Ф.М.Достоевского «Игрок». Можно ли так ярко описать переживания человека, участвующего в азартной игре, если не играешь сам?

«Игрок» - рассказ о человеке, который влюблен в падчерицу генерала Полину и одержим страстью рисковать. Что в этой повести вымысел, а что подсказано самой жизнью? Сначала о любви. Тем более что герой повести впервые приходит в игорный дом ради Полины. Он играет на ее деньги, выигрывает и все отдает Полине.

Известно, что в основе повести - отношения между Алексеем Ивановичем, как бы вторым «я» Достоевского, и Полиной, прототипом которой была Аполлинария Прокофьевна Суслова. Как они познакомились? Есть некоторые основания предполагать, что в редакции журнала «Время», куда Суслова принесла свой рассказ. По свидетельству дочери Достоевского, поводом для знакомства послужило «наивное поэтическое письмо» Сусловой, которое она первая написала ее отцу.

Интимная близость не принесла им, по мнению многих, большой радости. Ведь Достоевский любил и мучил одновременно. И не только женщину, но и самого себя. Такой уж он был человек. В одном из писем Суслова говорит о том, что их отношения для нее были тяжки и оскорбительны.

Те, кто анализируют причины разрыва Сусловой с Достоевским, иногда говорят, что она отдалась ему любя, не спрашивая ни о чем и ни на что не рассчитывая. Дескать, Суслова полагала, что Достоевский должен был также броситься в омут любви. Но он, видите ли, не захотел разводиться с женой, которая умирала от туберкулеза. Эта версия причины разрыва сомнительна, поскольку она не согласуется с идеалом свободной женщины и свободной любви. Известно, что через полгода Мария Дмитриевна, первая жена Достоевского, умерла. Кроме того, не следует забывать, что в то время он жил в Петербурге, отдельно от жены, которая оставалась в Москве. Потом ее перевезли во Владимир.

Наверное, причина разрыва была в другом. Но в чем? Об этом можно только гадать. Известна запись в «Дневнике» Сусловой, сделанная в конце августа 1863 года, когда Достоевский приехал к ней в Париж: «Я думала, что ты не приедешь, - сказала я, - потому что написала тебе письмо». В нем были строчки: «Ты едешь немножко поздно... Ты как-то говорил, что я не скоро могу отдать свое сердце. - Я его отдала в неделю по первому призыву, без борьбы, без уверенности, почти без надежды, что меня любят... Прощай, милый!»

А кого же полюбила Аполлинария Суслова? Если судить по ее «Дневнику», молодого «красивого зверя», с проступающим на верхней губе пушком. У него было гордое, мужественное, самоуверенное и дерзкое лицо. Безукоризненные аристократические манеры нового любовника очаровали Аполлинарию. Его звали Сальвадор. Он был студентом-медиком, родом с Антильских островов. Красавец и щеголь Сальвадор Аполлинарию не любил. Вот он-то и стал прообразом Де Грие - одного из героев «Игрока». 

Достоевский так писал о Сусловой: «Она требует от людей всего, всех совершенств, не прощает ни единого несовершенства...» Да, Поля, как называл ее Достоевский, была такой. А как он характеризовал самого себя? Вот его слова: «...хуже всего, что натура моя подлая и слишком страстная, везде-то и во всем я до последнего предела дохожу...»

«Последний предел»... Не свою ли игру в рулетку имел в виду Достоевский, когда писал эти строки? В конце октября 1863 года Суслова в «Дневнике» отметит: «Вчера получила письмо от Ф.М., он проигрался и просит прислать ему денег... Я решилась заложить часы и цепочку...»



Месье, я хотела бы иметь свои духи... Конечно, моя марка никогда не сможет стать такой же знаменитой, как ваша. Но она будет моей, и только моей.

Модистка не заигрывала с ним. Тонкая, узкобедрая, вызывающая, она смотрела прямо в глаза и едва заметно улыбалась уголками красного рта.

- Месье Франсуа, сделайте это для меня! - она молитвенно сложила руки на почти мальчишеской груди. Мадемуазель Габриэль была молода, очень молода. Она только что открыла свой бутик модной одежды и смотрела на Коти с восхищением. Еще бы! Рядом с этой костлявой девчонкой он был крезом, наполеоном, законодателем мод! На пяти континентах женщины начинали свой день, священнодействуя над флаконами и баночками, коробочками и тюбиками с маркой Коти. В самых блестящих столицах мужчины отправлялись по вечерам к женам и любовницам, в клубы и ложи, в альковы и кабинеты, благоухая его одеколонами. Что стоило ему, великому Франсуа Коти, порадовать эту гостью? Как говорится - «подарить ей цветок».

- Хорошо. Но только для вас, мадемуазель Габриэль, - стараясь скрыть снисхождение, произнес он. Самое смешное: Франсуа Коти знал, что не врал. В этой молодой женщине ощущалась такая внутренняя сила, такое стремление добиться успеха, что отказать ей было преступлением, грубым варварством. - Только одно условие: название духов придумаете сами. Труднее всего для меня - окрестить ребенка.

- Мерси! - посетительница пожала длинными пальцами его ладонь и упорхнула, оставив за собой легкий эфирный шлейф. Как старая охотничья собака, делающая стойку даже при виде побитого молью мехового воротника, Франсуа Коти вдохнул этот аромат и удовлетворенно отметил: «Л’Ориган», его духи. Выглянул в окно и увидел, как она перешла улицу де Ля Боэси и направилась к Елисейским полям - барышня-струнка, похожая на юнгу.

Габриэль-модистку еще не звали Коко, но Париж уже начинал узнавать ее марку: Шанель. Не мудрствуя лукаво, она назвала духи, секрет создания которых ей подарил Франсуа Коти, «Шанель номер 5». Духи, которые вскоре стали ее фетишем и принесли богатство...

Рассказывают, что перед смертью Франсуа Коти признался: «С этой девчонкой я совершил самую большую глупость моей жизни. С тех пор все кутюрье захотели выпускать собственные духи. Профессии парфюмера больше не существует».

...Если в начале века синонимами слова «машина» во Франции были «Рено» и «Ситроен», то синонимом духов - только «Коти». «Теперь у денег есть свой запах», - говорили про марку Франсуа Коти в Америке. «Наполеоном парфюмерии» звали его на родной Корсике, откуда дальний родственник Бонапарта Франсуа Спотурно (такова настоящая фамилия великого творца парфюмерии) уехал на завоевание не Франции - мира!

Как часто бывает в чудесных сказках, все начиналось вполне тривиально... Франсуа Спотурно занимался тем, что разносил по магазинам шляпки, которые изготовляла его жена-модистка красавица Ивонн. Жили трудно, о духах коммивояжер Спотурно знал лишь то, что Ивонн покупала их для себя по дешевке в соседней аптеке. 

Благо, это заведение принадлежало приятелю - Раймону Гоэри, с которым Франсуа частенько сиживал по вечерам за рюмочкой. Однажды друзья привычно собрались поиграть в карты, но фармацевту поступил срочный заказ. Пока аптекарь стирал в пудру таблетки и отвешивал порошки, Франсуа засел за колбы и мензурки и, забавы ради, принялся смешивать ингредиенты одеколона. Странное дело: недоучившийся школяр, не имеющий о химии никакого представления, месье Спотурно почувствовал себя среди реторт и эссенций на удивление вольготно. С первых же секунд он понял, что это и есть его ремесло! Ибо Бог не дал ему глубоких научных познаний, зато наградил удивительным, редким даром: чутким, поистине звериным обонянием.

«Нос» - так, с большой буквы, зовут во Франции людей, способных различать и идентифицировать все оттенки парфюмерной гаммы. Этих редких представителей рода человеческого чтут как волшебников и берегут как национальное достояние. Впрочем, тогда - в начале столетия - такого почтения к профессии конструктора духов еще не существовало.

Когда Франсуа Спотурно изготовил свои первые духи, Ивонн - золотые руки - сделала для них изящный футляр: выложенную шелком коробочку, похожую изнутри на турецкий пуфик. Модистка есть модистка: несколькими уверенными стежками прикрепила ленты мягких тонов, не забыла и об атласной бумаге...

«Пленником в хрустальном бокале» назвал духи поэт. Будущий «император парфюмерии» только начинал путь, но уже был преданным поклонником поэзии духов. Однако в парижских «Больших магазинах», куда Франсуа Спотурно принес свое детище, на его продукцию смотреть не захотели. Он даже не был принят надменным товароведом. Тогда горячий корсиканец в сердцах грохнул заветный флакончик о каменный пол!.. Волшебный аромат разлился по всему залу. Посетители ринулись к прилавку, возле которого стоял, сжав руки в кулаки, новоявленный парфюмер. «Как называются духи? Сколько стоят?» - неслось со всех сторон. «Роза Жакмино», - только и смог вымолвить Франсуа. Сколько стоят эти духи, он понятия не имел: ведь флакон был выпущен... в единственном экземпляре!



Новый год лорд Байрон встречал бухгалтерскими подсчетами. Завершался двенадцатый месяц его пребывания в Венеции, однако деньги, взятые с собой при отъезде из Лондона, почти заканчивались. Конечно, аренда Палаццо Мосениго - дворца, где он чувствовал себя уютно и независимо, - потребовала значительной суммы. И все же... Не без интереса взялся поэт за перо, чтобы проследить свои траты.
Дело оказалось несложным. Не особенно напрягая память, он заносил на бумагу женские имена:
Марианна (жена владельца дома, в котором Байрон поначалу квартировал), Маргарита (жена булочника), Люция (девица), Чинция (актриса), София (девица)...

Сей реестр 30-летний Джордж составлял не без неожиданного для себя удовольствия. Но на двухсотом имени хмыкнул и прекратил арифметические занятия - он уже получил ответ на вопрос, куда ушли деньги, а также понял, куда уйдут и те, коими пока располагает. Его палаццо, как говорили тогда в городе, превратилось в бордель, в гарем, населенный любовницами и проститутками, соперничающими в готовности по первому зову уединиться с хозяином. Соседи - сплошь почтенные отцы семейств - не без зависти объясняли: мол, охотницы до приключений слетаются на романтический аромат мировой славы. Венецианские же матроны, заинтригованные происходящим во дворце, удерживали от соблазна дочерей (а заодно и себя): «Ради всего святого, подальше от лорда! У него ужасно скандальная репутация!» И перекатывались из гостиной в гостиную слухи, будто там, в Англии, Джордж Гордон Байрон вступил в кровосмесительную связь с родной сестрой, тем самым не только наставив рога ее супругу, но и одарив его ребенком. А еще - ну кто этого не слышал? - он понуждал жену к отвратительным извращениям, даже насиловал ее на последнем месяце беременности. Мало того, он пытался овладеть 13-летней леди Оксфорд, хотя одновременно предавался изощренному разврату со стареющей леди Мельбурн - свекровью своей любовницы Кэролайн. Правда, инициатива принадлежала самой даме...

Увы, Байрон разгадку собственной популярности у женской половины города видел в другом - он не был беден и не был скуп. Вот почему решительные красотки настойчиво атаковали хромого и толстого, зато высокородного англичанина. И фантазия их была неистощима: совсем необязательно попасть в кровать, соблазняй лорда там, где настигнешь! Главное, успеть принять соответствующую позу и обнажить интимные части тела.

Позже некоторые биографы Байрона утверждали, что все сочиненное им в этот период достоинствами уступает написанному прежде - изматывающие безумства с бесчисленными партнершами не могли, дескать, не сказаться на творческой силе гения. Вряд ли Байрон согласился бы с таким выводом: он и раньше - всегда! - «безумствовал» не меньше, и тем не менее ни разу не обнаруживал отрицательного влияния взлета похоти на вдохновение.

Может, он просто не был наблюдательным? Вот ведь, например, его современник Виктор Гюго, гордость французской литературы, подобную взаимосвязь (но со знаком плюс!) однажды уловил и с того дня взял себе за правило следующий распорядок. Рано утром, если, конечно, не вмешивались непредвиденные обстоятельства, он приводил в свой рабочий кабинет какую-нибудь молоденькую проститутку, желая, чтобы она немедленно продемонстрировала свой профессионализм. Перед обедом автор «Собора Парижской богоматери» закрывался в отдаленной комнате с приглянувшейся ему актрисой, известной доступностью и буйным темпераментом. Вечером, по обыкновению, принимал опытную куртизанку, причем непременно из тех, что в последнее время пользовались особым успехом у господ из высшего света. Ну а расставшись с нею, Гюго посвящал наступившую ночь своей постоянной привязанности - красавице Жюльетт Друэ, которая, по отзывам предыдущих любовников, оказавшись под одеялом с мужчиной, буквально измочаливала его.

Связь Гюго с Жюльетт то прерывалась, то возобновлялась, однако и в размолвке она следила за ним: с кем он? Список, составленный Друэ с 1848 по 1850 г., включал около двухсот особ. И это только из числа общих знакомых. Фамилий «девушек с улицы» она, естественно, не знала, и потому в перечне их нет. Как и многие, Жюльетт подозревала друга в запретной близости с его дочерью Леопольдиной, но убедительных доказательств инцеста не нашла. Подчеркивая сей факт, историки, как правило, упоминают, что в 70-летнем возрасте Гюго склонил к сожительству 22-летнюю дочь писателя Теофила Готье, хотя тогда же, возможно, делил ложе с актрисой Сарой Бернар.



Супруги прожили вместе более 40 лет. А познакомились они, когда Любовь Орлова только начинала работать в музыкальном театре имени Немировича-Данченко, получив первую заглавную роль в оперетте Оффенбаха «Перикола». Григорий Александров, уже знаменитый в стране и за рубежом кинорежиссер, молодой, неотразимый, уверенный в себе человек, приступил в это же время к постановке первой своей картины - кинокомедии «Веселые ребята». Актер на главную роль - влюбленного пастуха Кости -  был уже выбран. Ну а кого пригласить на роль героини - домработницы Анюты? 

Александрову посоветовали посмотреть Орлову в «Периколе». Он посмотрел и... влюбился. После спектакля побежал за кулисы, пригласил ее в Большой театр на торжества, посвященные юбилею Леонида Собинова. Во время концерта был чрезвычайно возбужден, без конца острил, азартно рассказывал об озорных сценах будущего фильма.

Короче, в Гагры, на съемки «Веселых ребят», они уехали вместе. Уехали уже близкими людьми. А вскоре официально стали мужем и женой. 

Ни Григорий Васильевич Александров, ни Любовь Петровна Орлова к этому времени не были свободны. У Александрова была жена, работавшая монтажницей на киностудии. И их общий сын Дуглас, названный в честь известного американского киноактера Дугласа Фербенкса. В загсе, правда, наотрез отказались вписать это имя в документ: чиновники рьяно доказывали, что в Советском Союзе нет подобных имен. Пришлось Дугласа переименовать в Василия. Так он числился по паспорту. А дома по-прежнему все звали его только Дугласом.

У Любови Орловой Александров тоже не был первым. В 20 лет она зарегистрировала брак с ответственным работником Наркомзема Андреем Берзинем. До этого момента семья Орловых жила бедно, скудно. Из-за невозможности платить за учебу Люба даже оставила занятия в Московской консерватории.

Скорее всего, вышла она замуж не по любви, хотя мужа - партийца и агронома - уважала, была признательна ему за доброту. Берзинь перевез всю семью Орловой в свою отдельную двухкомнатную квартиру, одна из комнат которой была размером под 50 метров. Иногда она становилась для Любы и ее коллег по театру местом проведения репетиций. Это раздражало супруга. Склонный к размеренной семейной жизни, он недолюбливал шумную артистическую богему. Наверняка их совместная жизнь закончилась бы разводом, но конец этому браку положили трагические события: в 1929 году Андрея Берзиня арестовали по делу промпартии, сослали в Сибирь, и он навсегда исчез из жизни Орловой.

Думается, юная красавица прекрасно понимала, что карьера, успех зависят не только от собственного таланта, но и от помощи влиятельных покровителей. За ней стал энергично ухаживать сын Немировича-Данченко - Михаил, руководитель театра-студии, где играла молодая артистка. Она не пренебрегала его вниманием, однако из этой связи так ничего и не вышло. Потом ответила на ухаживания крупного австрийского инженера, работавшего в ту пору в России в качестве спеца. Он пообещал сделать из нее на Западе настоящую звезду. И Люба не смогла устоять. Правда, официально они так и не расписались.

Австрийский супруг, в отличие от предыдущего, уважительно относился к занятиям жены, нередко устраивал домашние приемы, пирушки. Когда Григорий Александров пригласил Любовь Орлову на съемки в кино, австриец одобрил ее согласие. Даже приезжал в Гагры, чтобы поддержать, быть рядом. Но вскоре заметил, что отношения Любови Орловой и Григория Александрова выходят за рамки служебных. Любу словно подменили. Да она и не скрывала своих нежных чувств к режиссеру. Австрийский муж не стал скандалить, устраивать бурных сцен ревности. Он тихо уехал из Гагр, а вскоре и из России. Больше они никогда не виделись...

Жизнь с Григорием Александровым определила судьбу актрисы. Рядом с ним по-настоящему раскрылся ее талант. Она стала подлинной звездой. Скандальный провал «Веселых ребят», а потом такой же грандиозный успех (после того как картину посмотрели Горький и Сталин), участие в фильмах «Цирк», «Волга-Волга» принесли Орловой невиданную популярность. К тому же после личной встречи со Сталиным на нее посыпались награды. Казалось, она достигла всего, о чем мечтала. И тут-то подступила беда...

Ни на день Любовь Орлова не прекращала концертную деятельность, разъезжая по городам и весям страны с эстрадной программой. Все ее хотели видеть, все приглашали. Банкетов, приемов, всякого рода возлияний в честь приезда любимой артистки было не счесть. Любовь Петровна стала привыкать к ним и не заметила, как пристрастилась к спиртному, едва не сделавшись алкоголичкой. Начало пошаливать здоровье.

Еще немного, и навсегда могла бы закатиться ее звезда. Спас ситуацию Григорий Александров, предъявив ультиматум: или - я, или - попойки! Она выбрала первое.

К этим дням относятся и события, нашедшие отражение в статье «Недостойное поведение» (газета «Советское искусство», 10 июня 1938 года). «В мае сего года, - говорилось в газете, - в Одессе должны были состояться концерты Л.П.Орловой. Трудящиеся с нетерпением ждали этих выступлений. Однако т. Орлова потребовала от здешней филармонии оплаты в 3 тысячи рублей за каждый концерт, не считая проездных, суточных и т.д. Дирекция одесской филармонии, разумеется, не могла пойти на такие рваческие условия, тем более что максимальная оплата гастрольных концертов Л.П.Орловой была установлена в 750 рублей. Л.П.Орлову это не удовлетворило и в обход нормального порядка артистка вошла в соглашение с... месткомом филармонии об организации в Одессе 8 концертов по 3 тысячи рублей за каждый.

А совсем недавно в Киеве Л.П.Орлова ухитрилась сорвать с украинского Управления по делам искусств по 3300 рублей за каждое свое выступление...»

Между тем все объяснялось просто: семья Орловой и Александрова строила во Внукове дачу, а для этого нужны были немалые деньги. Вскоре за высоким забором на лесной поляне вырос симпатичный просторный двухэтажный деревянный дом. По соседству появился дом и творческого соавтора кинорежиссера - поэта-песенника В.И.Лебедева-Кумача. Однажды, кстати, Григорий Васильевич привел меня к этому дому и показал на медную табличку на входной двери. На ней была выгравирована надпись: «Нам песня строить и жить помогает».

Это в полной мере относилось и к семье знаменитых кинематографистов...

У Любови Орловой и Григория Александрова общих детей не было. Дуглас с семьей - женой Галиной, прекрасным фоторепортером, и сыном,  студентом ВГИКа, Гришей - жили отдельно, в собственной квартире на Ленинском проспекте. Наверное, Орлова и Александров не отказывали себе в интимных радостях. Но, по-видимому, боязнь хлопот о ребенке, которые могли бы отлучить их от работы в кино и театре, ставшей сутью жизни, не позволила им позаботиться о потомстве. Возможно, что и всякого рода женские отклонения, возникшие с годами, тоже тому причина. 

Но вероятнее всего, дело тут в другом. Любовь Орлова и Григорий Александров, с возрастом охладев друг к другу, перестали быть сексуальными партнерами. Каждый существовал сам по себе: имел собственную комнату, собственную кровать. Но по взаимной договоренности они продолжали жить вместе, всячески скрывая и оберегая эту свою тайну от посторонних, при случае всякий раз подогревая легенду о великой любви. 

Наверное, не только взаимное уважение заставляло их называть друг друга по имени и отчеству даже тогда, когда они оставались одни. Автору этих строк странно было, скажем, наблюдать, как Сергей Образцов, идя рядом с Любовью Петровной и Григорием Васильевичем по внуковской дороге, называл актрису Любой, Любочкой, а ее муж обращался к ней по отчеству. Казалось, что не Александров, а знаменитый кукольник - муж Орловой, а Григорий Васильевич - лишь добрый приятель, сосед по даче...

Всю жизнь Любовь Орлова пестовала свою красоту. Пестовала ради долголетия в искусстве, ради успеха у зрителей, ради того, чтобы всегда быть ими любимой. Как-то она пришла в студию на съемки последнего своего фильма «Скворец и Лира» чрезвычайно возбужденная, в приподнятом состоянии духа. Причиной столь радостного настроения оказалась банальная ситуация: Любовь Петровна перешла улицу в неположенном месте и услышала оклик милиционера:

- Девушка! Девушка, вернитесь!

В этот день на съемочной площадке она была в ударе. Глядя на нее, вряд ли кто мог сказать, что ей перевалило за семьдесят. Впрочем, и разговоры о ее пластических операциях на лице тоже не были досужим вымыслом. Всякий раз перед началом работы в новой картине Любовь Петровна шла к хирургу-косметологу и делала «подтяжку». И потому на фотографиях в свои 70 лет она выглядела на 45. Ну, скажем, на пятьдесят. 
Это был какой-то непонятный, необъяснимый феномен молодости...

Но грянула беда: совершенно случайно врачи обнаружили у актрисы рак. Любовь Петровну положили в «кремлевскую» больницу. Григорий Васильевич регулярно ездил к ней. О состоянии ее здоровья говорил спокойно, казалось, даже равнодушно. Из больницы она уже не вышла. В конце января 1975 года ее не стало...
Потеря человека, с которым Григорий Александров прожил четыре десятка лет, тяжело сказалась на нем. Он впал в глубокую депрессию, отягощенную прогрессирующим старческим склерозом, ничего не делал и ничего не хотел. 

Казалось, он уже не оправится. Но случилось невероятное: Григорий Александров словно очнулся от спячки. Он стал примеривать новые костюмы, вставил зубы, стал заговаривать с женщинами. В память о своей жене написал сценарий и вместе с начинающим кинорежиссером Еленой Михайловой поставил художественно-документальный фильм, названный однозначно: «Любовь Орлова».

Григорий Васильевич жил практически совсем один. Рядом с ним была только жена его сына - Галина. Через несколько лет после смерти Любови Петровны их постигло новое тяжелое горе: в 50 лет от инфаркта внезапно умер Дуглас. И жизнь Галины окончательно переместилась во внуковский дом. Теперь всю свою энергию она отдавала Григорию Васильевичу: стирала, готовила, ездила по поручению Александрова в Союз кинематографистов, ремонтировала машины, подметала полы, ухаживала за участком, отвечала на телефонные звонки...

Наблюдая за всплеском бурного жизнелюбия у Григория Васильевича, Галя, конечно же, не на шутку беспокоилась: не дай Бог уведет его какая-нибудь баба. А если внезапная кончина? Случись что, и она потеряет все: ведь Галя не являлась прямой наследницей. И хотя знаменитый режиссер жил в последние годы очень скромно, если не сказать бедно, - на пенсию и гонорар от только что изданной книги «Эпоха и кино», - все-таки терять было что. Григорий Васильевич имел две «Волги» и «пикап», дачу во Внукове, огромную квартиру на Пушкинской улице, в доме, где сейчас расположилось кафе «Макдональдс». Кроме того, у него хранились бесценные предметы искусства. Например, блюдо с изображением рыбы, сделанное Пикассо, картина Шагала и многое другое. Перспектива остаться без кола, без двора и без гроша в кармане заставила Галю действовать. То, что она затем предприняла, держалось в строжайшем секрете. Об этом до сих пор никто ничего не знает. Я не давал обета молчания и поэтому впервые поведаю читателю то, что она впоследствии мне рассказала. Боясь, что Григорий Васильевич окончательно впадет в маразм, Галя Александрова решила... женить его на себе. И добилась своего. 

Александров пережил Орлову на восемь лет. Умер он на восемьдесят первом году жизни. На Новодевичьем кладбище, где покоятся Любовь Орлова и Григорий Александров, они снова оказались рядом: их памятники смотрят друг на друга.

Несколько лет назад умерла и Галя Александрова. Все, что пыталась сохранить последняя жена кинорежиссера, растащено. Ее сын - Григорий Васильевич-младший, так и не снискав себе и сотой доли кинематографических лавров ни отца, ни деда, исчез в неизвестности. Кажется, он сдает квартиру в доме на Пушкинской, где жили Орлова и Александров, какому-то богатому юристу, а сам живет в Париже. Что ж, наверно, по-прежнему справедливо утверждение: природа отдыхает на детях гениев...

Юрий БЕЛКИН


В 1929 году сыну нотариуса из Фигейроса исполнилось 25 лет. В среде немногочисленных ниспровергателей традиций, приверженцев сюрреализма его считали художником-подстрекателем, шокирующим публику. 

В то утро ближе к полудню Сальвадор открыл ставни и застыл при виде бесконечно простиравшегося пред ним моря с редкими черными скалами и белой пеной волн. Этот светящийся прибой заставил его прикрыть глаза. Когда он открыл их, взгляд его рассеянно заскользил по песку и вдруг остановился на изящном изгибе молочно-белого тела. Он узнал своих парижских друзей, лежащих на пляже. Компания во главе с торговцем картин Гэмансом прикатила в Испанию специально, чтобы увидеться с Дали, и сейчас ожидала, когда художник соизволит проснуться.

В живописной группе, расположившейся на песке, Дали узнал художника Магритт и его жену Жоржетт. Рядом с ними возлежал поэт Поль Элюар. А около него... Та, которой принадлежало это гипсовое тело, изваяние, которое так его потрясло. 

Дали приветствовал друзей. Гала обернулась, он представился. 

В тот момент художнику показалось, что он узнал в этом прекрасном создании с волосами, черными как смоль, ту, что грезилась ему с детства. В шесть лет маленький Сальвадор действительно увидел сквозь стеклянный шарик в оправе авторучки красивую даму, подобную фее из доброй сказки. Она мчалась в санях по белому снегу. И вот эта фея теперь предстала перед ним. 

Время остановилось. Он понял: с этой секунды начинается его настоящая жизнь. Внезапное желание овладеть ею вызвало у него смех безумца. А Гала, видя смуглого красавца (она не могла не заметить, что с гладкой, зачесанной назад шевелюрой, как будто смазанной оливковым маслом, он весьма походил на танцора модного тогда танго), тоже вдруг начала дико хохотать. Ее звонкий смех смешался со смехом этого сумасшедшего, дрожащего от страсти. 

Лишь на закате дня, во время прогулки по лабиринту местных улочек, он узнал, кто была она, принцесса из его сказки. Елена Дьяконова, получившая позже имя Гала, родилась в 1893 году в Казани, в семье царского прокурора. Заболев туберкулезом, отправилась в 1912 году на лечение в Швейцарию. Ее соседом по санаторию оказался Эжен Эмиль Поль Грэндель, еще не сменивший имя на псевдоним Поль Элюар. Молодые люди полюбили друг друга, но вскоре расстались. Елена уехала в Россию. Они поженились, когда дочь прокурора, изгнанная из собственной страны Октябрьской революцией, возвратилась в Европу. Вскоре родилась дочь Сессиль. 

Гала терпеть не могла домашнее хозяйство, зато увлеклась поэзией и активно вникала в дела мужа, поэта-сюрреалиста. Поль любил общество, веселье, частенько возвращался домой не один, а с новой подругой. Гала молча сносила все это, но вскоре и сама стала любовницей художника Макса Эрнста, который поселился у них в доме. Уязвленный «браком втроем», Элюар попытался вновь завоевать свою «маленькую девочку», решив увезти ее подальше. И вот они оказались в Испании, у Дали.

...Гала обладала даром медиума. И потому сразу поняла, что же стало истинной причиной истерического хохота Дали в первые минуты их знакомства. Его переполняли страсть, желание, и он боролся с ними как мог, ибо поведением его руководили страх и природная застенчивость.

Наступил вечер. Багровый закат опоясал красной лентой весь горизонт. Сальвадор вновь прильнул к окну и опять принялся пристально разглядывать Гала. Она же приняла вызывающую позу, как будто хотела еще больше его заинтриговать. Он заметил, что эта женщина (а она была на 12 лет старше его) походила на ребенка: угловатые плечи, резкость движений подростка и при этом - удивительно женственная линия спины, узкие бедра и осиная талия.



Многие знакомые члена Союза писателей России поэта Ахмета Саттарова и не подозревали, что во времена хрущевской «оттепели» и брежневского «застоя» он работал в Кремле старшим метрдотелем. Но вот закончился срок подписки о неразглашении информации, связанной с его деятельностью в этой должности, и мы встретились для беседы...

 
А так же еще множество не менее интересных рубрик в газете.
Покупайте! Читайте! Подписывайтесь!
Copyright © 1997-2005 ЗАО "Виктор Шварц и К"