2005

Издательский дом "Виктор Шварц и К*"

НаверхДомойКарта сайта

Частная
жизнь

Женские
дела

Тайная
власть

Зигзаг
удачи

Врачебные
тайны

Очная
ставка

Поле
чудес

Спец
выпуски

Спецвыпуск
"СУПЕРТРИЛЛЕР"

Секреты народных
целителей

Приложение
"Парад-Алле"

Спецвыпуск
"Черный Юмор"

Много интересного материала Вы найдете в печатной версии.

Медовый Спас

В народе первый из трех праздников (1 августа - по старому, 14 августа - по новому стилю) прозвали Медовым Спасом. Причиной тому обычай в этот день вскрывать ульи и выламывать первые соты. Крестьяне считали, что наступает пора, когда цветы перестают давать нектар и пчелам уже нечего приносить в улей. Если соты не выломать, то улей могут разграбить пчелы-«соседки». Мед собирали в чистые деревянные корытца, а часть его в тот же день, чтобы хорошо хранился и на следующий год урожай был богатым, несли в церковь святить. Этот обычай настолько укоренился за долгие века, что во многих книгах по магии и астрологии начала XX века можно было прочесть: человеку, родившемуся 14 августа, дан талант хорошего пасечника.

Народная мудрость говорит: «Первый Спас - первый сев». Обычно работа в церковный праздник считается грехом, но это смотря какая работа. На первый   Спас начинали первый сев озимых. В прошлом была в почете и другая работа, приуроченная к празднику. На Руси всегда существовал добрый обычай помогать по хозяйству вдовам и сиротам. Недаром говорили: «На вдовий двор хоть щепку кинь». Но ведь это кто как: один кинет, а другой мимо пройдет. А вот 14 августа стало специальным днем для такого дела, которое именовалось «вдовьими помочами». Работа выполнялась бесплатно, за угощение. А в те дома, где жили совсем бедно, сердобольные люди не только приходили трудиться, но и несли с собой припасы, приговаривая нараспев: «Ты - за себя, мы - за тебя, а Христос Спас - за всех нас!» На Спас жадным да бессердечным неудобно было отлынивать от вдовьих помочей: люди заметят, самим потом хуже будет.

Кроме меда, в этот день святили еще и колодцы, чтобы всегда были полны вкусной чистой воды, чтоб никакая зараза в них не попала. У реки было людно, но не столько от крестьян, сколько от лошадей. Ведь на первый Спас их купали последний раз.

Особенно серьезно относились к этому празднику женщины. Раньше ходила пословица: «Первый Спас бабьи грехи замаливает». В народе считалось, что Христос в сей день прощает женщинам все незамоленные грехи. А ведь не о всяком грехе хотелось рассказывать батюшке на исповеди. Много грехов копить - тоже плохо. 
Тут-то Спас - в самый раз!

Первый Спас стали праздновать давно - с конца ХII века. Начало традиции положило историческое событие. В 1164 году князь Андрей Боголюбский предпринял поход против поволжских болгар, совершавших частые набеги на Ростовскую и Суздальскую земли. Перед русским войском два священника в облачении несли чудотворную Владимирскую икону и крест Христов. Перед боем князь обратился с горячей молитвой к Богородице. Пал на колени перед иконой, а следом за ним - и все воины. Совершив обряд, они пошли в бой и разгромили врагов. В тот же день совсем в другом месте византийский император Мануил благодаря помощи свыше победил мусульман. Очевидцы в подтверждение чудесного характера побед князя Андрея и императора Мануила рассказывали, что от бывших в войсках икон Спасителя и Божией Матери исходили огненные лучи. В память об этих победах по инициативе полководцев и с благословения высших церковных иерархов был установлен праздник Всемилостивому Спасителю и Пречистой Богородице.

Первый августовский праздник, посвященный Христу, называют еще и Мокрым Спасом.

На 14 августа приходится один из малых, но весьма чтимых праздников - Происхождение Честных древ Креста Господня. Начало этого праздника относят к IX веку. Первоначально он был местным, константинопольским, а с XII-XIII столетий стал общим. В Константинополе был обычай, по которому часть древа Креста Господня, хранившаяся в домовой церкви византийских императоров, вносилась в храм Святой Софии, где совершался чин водосвятия. Затем в течение двух недель эту святыню носили по городу и служили службы «для освящения мест и для отвращения болезней».

Августовское водосвятие относилось к малым: в греческой церкви такой обряд совершался ежемесячно. Но на Руси, крещение которой началось, по преданию, именно 1 августа, значение праздника резко возросло. Появилась пословица: «На Спаса в иордани купаться - незамоленные грехи простятся». Повсеместно на первый Спас служили службы и освящали воды в озерах, реках, колодцах. Поэтому первый Спас называют Мокрым Спасом, или Спасом на воде.

У московских государей в праздник Происхождения совершался торжественный выход в народ с участием в особом крестном ходе на воду. Обычно это происходило на Москве-реке близ Симонова монастыря, иногда - в подмосковных селах: Коломенском или Преображенском. Накануне вечером царь выезжал в Симонов монастырь, молился, утром снова стоял там заутреню. Напротив монастыря на реке сооружалась «иордань» - шатер на четырех столбах, расписанный красками, золотом и серебром. Шатер был увенчан крестом, по углам изображались евангелисты, внутри - апостолы и другие святители. Около иордани устраивались богато украшенные места для царя и патриарха. В положенное время под звон колоколов всех московских церквей к реке шел крестный ход, возглавляемый царем и патриархом. С ними шли думные бояре. На берегу Москвы-реки со знаменами и оружием были выстроены стрелецкие полки. Поодаль толпились жители Москвы, во все глаза глядевшие на правителей. Когда царь и патриарх занимали свои места у иордани, начинался чин водосвятия: в воду погружали Животворящий Крест, читали положенные молитвы. Царь поверх обычных одежд возлагал на себя святые кресты с нетленными мощами. Затем, бок о бок с ближними боярами, царь сходил в воду.

Ну а 3(16) августа гадали о предстоящей зиме. Если дует южный ветер и по дороге кружат пыльные вихри, зима должна быть снежной. Люди отчаянной храбрости могли узнать больше, допросив «летучего духа полуденного». Для этого надо было выйти на перекресток дорог с острым ножом и живым петухом в руках. Завидев пылевой вихрь, нож следовало вонзить точно в центр воронки. Петуха, кричащего во все горло, нужно было держать в руках за голову. Теперь «летучему духу» можно задавать вопросы, а он ответит на них с замечательной точностью.

После Медового Спаса в православных деревнях затихали песни, девушки переставали водить хороводы на полянах - начинался Успенский пост, а в пост развлекаться грешно. К тому же, если учесть, как много работы было на полях и в саду, запрет на развлечения и праздное времяпрепровождение оказывался вполне оправданным.

Яблочный Спас

Второй Спас - праздник Преображения Господнего - отмечается 6 августа по старому (19 августа - по новому) стилю и считается большим (двунадесятым) праздником. Он был известен уже в IV веке нашей эры и связан с такой евангельской историей. Иисус Христос предсказывал своим ученикам, какие его ждут страдания и смерть, какая придет к нему божественная слава после смерти и воскресения, какая слава ожидает и учеников его. Однажды, взяв с собой апостолов Петра, Иоанна и Иакова, Христос взошел на гору Фавор для молитвы. Во время молитвы он преобразился - лицо засияло, как солнце, а одежды заблистали и стали белыми как снег. Перед преобразившимся Господом предстали пророки Моисей и Илья - два величайших мужа Ветхого Завета: один умерший, а другой - еще не испытавший смерти (он был взят на небо живым). Пророки явились для того, чтобы показать апостолам, какую власть имеет Иисус над жизнью и смертью, над небом и землей. И тут с небес прозвучал голос: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, его слушайте». Апостолы в это время спали, но мгновенно пробудились ото сна и, напуганные, пали ниц. Иисус подошел к ним, успокоил. Подняв глаза, ученики не увидели уже никого, кроме Христа. Учитель запретил им рассказывать об увиденном до тех пор, пока он не воскреснет из мертвых.

Второй Спас в народе называют Яблочным, так как в этот день освящают яблоки нового урожая и разговляются ими. Есть какие-либо плоды ранее второго Спаса считалось грехом. В праздник Преображения садоводы приносили яблоки в церковь, где их и освящали после обедни. Все прихожане наделялись из рук священника сладкими плодами.

Существовало поверье, что желание, загаданное во время проглатывания первого кусочка Спасова яблочка, непременно исполнится. Потому-то девушки, разговляясь, привораживали суженых, приговаривая: «Что загадано - то надумано! Что надумано - то сбудется! Что сбудется - не минуется!»
С Яблочного Спаса начинается сбор плодов в садах. Причем прямо в праздник - это не считалось грехом. Наиболее благочестивые садоводы перед сбором урожая служили молебен непосредственно в саду, деревья обносили иконой Преображения Господнего.

Считалось, что со второго Спаса погода заметно меняется, и это нашло отражение в целом ряде пословиц: «Со Спас-Преображения - погода преображается», «Отцветают розы, падают росы», «Пришел второй Спас - бери рукавицы про запас», «Пришел Спас - ушло лето от нас» и т.д. И действительно, в это время солнце поворачивает к зиме. Верили, что какова погода в этот день, такова будет и в январе. 
Спустя десять дней после второго праздника подходит время третьего Спаса.

Хлебный Спас

Третий Спас - это праздник Перенесения Нерукотворного Образа Иисуса (16 августа - по старому, 29 августа - по новому стилю). По преданию, на полотнище, которым Христос однажды вытер свое лицо, отпечатался его образ. Это полотнище хранилось в сирийском городе Эдессе. Когда город был захвачен мусульманами, византийский император Константин Багрянородный выкупил Нерукотворный Образ, и в 944 году святыня была перенесена в Константинополь. В честь этого перенесения установили праздник - в других странах он не относится к числу великих, а считается средним, но на Руси Нерукотворного Спаса почитали особо, его даже вышивали на воинских стягах, под которыми шли в бой княжеские дружины.

По установившимся традициям к третьему Спасу, называемому спожинками-дожинками, даже самым неторопливым хозяевам полагалось дожать последний сноп, так что праздник превращался в торжества по поводу окончания сбора урожая. 

Трудолюбивые хозяева праздновали спожинки с размахом. Существовал обычай складываться всем миром и варить «братское пиво»; где могли - закалывали барана. Из новой муки пекли праздничные пироги. На пир созывали всех родственников и соседей.

Третий Спас называют Хлебным, так как в этот день святили хлеб нового урожая. Каждый хозяин нес в церковь свежеиспеченный каравай. Домочадцы с утра ничего не ели - разговляться полагалось кусочком освященного хлеба. Остатки каравая тщательно заворачивали в чистую холстину и хранили под образами. Этот хлеб считался целебным. Его берегли: грешно было хотя бы крошку уронить на пол. В случае болезни кусочек хлеба съедали в качестве лекарства.

Окончанию жнивья посвящались и специфические обряды. Они были разными в разных губерниях, но всюду напоминали о хлебе. Так, в Центральной России жницы обходили поля и собирали оставшиеся несрезанными колосья. Из них вили венок, который надевали на голову молодой красивой девушке. Затем все направлялись к помещичьей усадьбе. Впереди жниц шел мальчик, несший в руках последний сжатый сноп. Хозяин усадьбы выходил вместе с домочадцами на крыльцо, приглашал женщин во двор, принимал от них венок и сноп, благодарил за подношение, угощал. Сноп и венок ставились под божницей. 

В некоторых местностях был обычай обвязывать последними колосьями серпы и класть их под иконы. На старой Смоленщине девушки последний, так называемый дожиночный, сноп наряжали в сарафан, приделывали ему руки из палок, надевали головной убор - белую кичку. Куклу-сноп с песнями несли на помещичий двор. Хороший помещик устраивал праздничное угощение, в продолжение которого выряженный сноп оставался на столе.

С помощью дожиночного снопа гадали, когда начинать новый сев. Для этого из снопа вытаскивали три колоса, из каждого колоса в отдельности вылущивали зерна и зарывали их на приметном месте в землю. Затем смотрели, из какого колоса раньше и лучше всходили зерна: если из первого - сеять надо рано, если из третьего - сеять надо поздно. Ну а второму колосу соответствовало обычное время сева.

Так как земледельцев больше всего волновала погода, то много примет было связано с ее предсказаниями. Например, в Тульской губернии перед спожинками старые люди следили за водой: если реки и озера не волнуются, а лодки на них стоят спокойно, то осень должна быть тихой, а зима без метелей.
Интересны и другие поверья, связанные с дожинками. Женщины, натрудившиеся в летнюю страду, перед третьим Спасом катались по жнивью, приговаривая: «Жнивка, жнивка! Отдай мою силу: на пест, на колотило, на молотило, на кривое веретено!» Считалось, что этот заговор позволит набраться новой силы для выполнения осенних и зимних женских работ.

Крестьянок, возвращавшихся с дожинок, у околицы поджидали парни с ведрами, полными воды. Они окатывали девушек и женщин водой с ног до головы. Соблюдение такого обычая, шедшего еще от дедов-прадедов, должно было обеспечить на будущий год весной и летом благодатные дожди.

Осенью было принято играть свадьбы. Поэтому уже с Успения деревенские красавицы начинали присматривать себе женихов. Неторопливых подгоняла народная мудрость: «С Успенщины не успеешь жениха присмотреть - зиму тебе в девках просидеть!» Как только заканчивался Успенский пост, в деревнях возобновлялись посиделки, где молодые сговаривались, а затем засылали сватов. И игрались на Руси веселые, звонкие свадьбы.

Петр Растренин



Судьба, как часто бывает, решила иначе, хотя, может, всему виной простой случай. Он-то и подтвердил: писатель должен быть чрезвычайно осторожен. Ему не следует раздаривать или оставлять кому-то на хранение записные книжки и черновики. И уж тем более не стоит класть их в коробку из-под обуви и отдавать в чужие руки с просьбой запрятать куда-нибудь подальше. Потому что рано или поздно их могут извлечь на свет божий и опубликовать...

Именно так и произошло с первым романом Маргарет Митчелл и с ее письмами. Рыжеволосой изящной Пегги было всего 16 лет, когда она, как сказали бы сегодня, «в один присест» написала роман. Это была история любви, история необыкновенных приключений чистой и наивной девчушки, едва вступающей в жизнь. Написала и сразу же подарила свое сочинение Генри Энжелу, пареньку, в которого была пылко влюблена. 

Как и положено влюбленным, они встречались, обменивались письмами, рассказывали друг другу о своих чувствах и переживаниях... А потом судьба их разделила. Генри исчез из поля зрения Маргарет, но никогда ее не забывал. Свои чувства к девушке он спрятал в глубине души. А все, что она ему оставила - рукопись, письма, конверт с фотографиями, - аккуратно уложил в коробку из-под обуви. Подальше от чужих глаз...

Прошло двадцать лет. Маргарет, написав «Унесенных ветром», стала знаменитой на весь мир, а он, Генри Энжел, так и остался в тени - скромный и никому не известный, до конца жизни не раскрывший ее секрет. Он остался верен слову, данному в юности своей любимой, которая со временем забыла его. Жил обычной жизнью, ощущая, тем не менее, что - через годы и расстояния - их двоих связывает тонкая, нервущаяся нить памяти, проходящая через спрятанную на чердаке коробку с ее письмами и ее первым романом. Его единственным читателем был только Генри - и никто больше.

Маргарет Митчелл умерла в 1949 году. Энжел опередил ее на четыре года. До самой смерти он ни словом не обмолвился о том, что именно лежит в коробке, покрытой толстым слоем пыли. Его сын, Генри-младший, знал только, что там - какие-то документы, принадлежащие «одной очень важной персоне».
Исполняя волю отца, сын не прикасался к коробке десятилетия. Лишь недавно, чувствуя, что подступает старость, решился ее открыть. За очень скромную сумму все бумаги передал в музей Атланты - родного города Маргарет Митчелл. И в одночасье все тайны, которые три четверти века были доверены картонной коробке из-под обуви, стали достоянием всей Америки.

...Две тетрадки в синей клеенчатой обложке. Любой, кто прочитает исписанные от руки странички, поймет: недюжинный талант писательницы проявился еще тогда, когда вместе со своим другом она ходила в одну из школ Атланты. А хранившиеся вместе с тетрадками письма и фотоснимки позволяют пролить свет на девичьи годы этой женщины, столь же непредсказуемой и загадочной, как и сама Скарлетт О’Хара - героиня ее всемирно известного произведения.

Теперь и первый роман Митчелл, и письма, и фотографии снова собраны вместе - в одном томе, название которому дал извлеченный из забытья роман - «Остров далеко в море».

«Первый роман Митчелл - это подлинная жемчужина». Так говорят многие из тех, кому удалось прочитать эту книгу.

Ее героиня Куртено, маленькая, но волевая женщина, ценит свою честь куда больше, чем саму жизнь... 



У коллег к Олегу Ивановичу была претензия - мрачный, угрюмый, с тяжелым характером. Я вам на то задам один вопрос и сообщу на него один ответ.

Ну как мог «мрачный, угрюмый» сыграть Свирьку Голохвастова в комедии «За двумя зайцами»? Заметьте, 
это была одна из первых его ролей в кино. Я понимаю, что в данном случае пишу именно о Борисове, и в мои обязанности входит хвалить его. Но ведь этот фильм ко всеобщему наслаждению стали повторять по телевидению, и нынешнее поколение может само убедиться, что я не преувеличиваю.

Молоденький актер просто купался в этой роли. Буквально каждую секунду Свирька Голохвастов сверкал все новыми и новыми «изячествами». Я, человек неравнодушный к комикам и потому довольно капризный по отношению к ним, считаю возможным признать, что в «народных комедиях» такого не припомню. Хорошо видел несколько удивленную реакцию на эту работу тогдашних корифеев комедиографии. А один из них говорил мне о ней даже с некоторой... обидой.

Вот тут и задаю вам вопрос: ну с чего же к такой «ранней звезде» коллеги относились столь недоброжелательно? А ведь он «борозды не портил»: 13 лет в Киевском Русском театре, 19 лет - в БДТ у Товстоногова («самый значительный период моей жизни и самый мучительный»), во МХАТе. Но уходил из театра всегда как-то непросто. Не то чтобы со скандалом, но с обоюдной для себя и труппы досадой.

В чем же дело? Георгий Александрович Товстоногов в свое время как бы ответил на этот вопрос, сказав: «Олег, нельзя всегда играть назло всем хорошо! То есть для общего настроения - хорошо бы пару ролей сыграть средненько, как все. А еще какую-нибудь завалить - тогда было б совсем хорошо. Стратегом нужно быть, Олег Иванович!» Вот этот совет великого режиссера все и объясняет.

Но и при всех кривых улыбочках даже самые большие актеры признавали грандиозность таланта Борисова. Нечто подобное происходило и в отношении к Смоктуновскому. Тоже хныкали насчет, видите ли, характера, но неизменно восторгались талантом. 

А давайте «проследим» Олега Ивановича по всей его жизни. Не только как актера, но и как человека.
«У меня ощущение, что я еще в утробе матери начал браниться: «Не хочу на эту землю, ну ее...», - вспоминает он. Так ведь его сразу с кем-то перепутали: принесли из роддома домой, распеленали, а там девочка. Побежали обратно, обменивать. «Мама до сих пор не уверена - я это или не я?»

И еще несколько абзацев из записей Олега Ивановича, которые кое-что проясняют. «Я не был карманником, у меня был другой «профиль» - огороды. Любил бить пионеров - и за то, что сытые, и так - ни за что. Физик по фамилии Заяц меня ненавидел, а математик, глядя на меня, плакал». Именно этот математик сказал: «Я не хочу, Алик, портить тебе жизнь. Из тебя может вырасти хороший комик». И подсунул ему на выпускном экзамене заранее приготовленный билет по математике.

Но в актеры гроза пионеров вовсе не собирался. Поступил в Институт востоковедения, на японское отделение. Однако от судьбы не уйдешь - почти что случайно оказался в студии МХАТа.

И начались обидные несправедливости - через всю жизнь. Обещали взять из студии в театр, но в последний момент узнал, что приняли не его, а сына мхатовского педагога. Позже Министерство культуры Украины послало актера с фильмом «За двумя зайцами» на фестиваль в Польшу. Пока он ездил, его уволили из театра «за прогул». В БДТ, наоборот, решили «помочь» - стали тянуть в партию. Борисов «замотал» этот разговор. Тоже припомнили. Ушел из театра, вообще в Москву уехал. Я уж не говорю про отлучение от кино на несколько лет, но об этом ниже. О Борисове замечательный режиссер Петр Тодоровский сказал: «Стыд имел! 
И стыд мешал принимать условности околокиношных и театральных отношений». 

Его пригласили играть главную роль в фильме «26 дней из жизни Достоевского». Но не сошелся с режиссером в отношении к материалу - считал, что останется в кино какой-то «опереточный» Достоевский. И ушел с фильма по ходу съемок. Всевластное начальство разгневалось на такое вольнодумство, и Борисова (!) отлучили от кино на несколько лет. То есть запретили его снимать. Как видите, не только для актеров, но и для чиновников Олег Иванович был невыносим.

Вся эта коллизия уложила Олега Ивановича в больницу в тяжелом состоянии. Спас его Вадим Абдрашитов. Наплевал на начальство, принес прямо в палату сценарий фильма «Слуга». И Борисов быстро пошел на поправку. Роль Олега Ивановича в этом замечательном фильме трудно забыть...



Сонька Золотая Ручка - лицо вполне реальное. Ее подлинное имя - Шейндля-Сура Лейбова Соломониак-Блювштейн. Профессия? Мошенница и воровка «высшего класса», очаровательная обольстительница мужчин, предводительница шайки, «работавшая» в 70-е годы прошлого века. 
Популярный тогда журналист Влас Дорошевич в 1903 году назвал  Соньку «всероссийски, почти европейски знаменитой», а Чехов, побывавший на Сахалине в 1890 году, не поленился заглянуть в глазок одиночной камеры, где томилась преступница, и упомянул ее в своей книге. 

Судя по сохранившимся документам, родилась она в местечке Повонзски Варшавского уезда в 1846 году от второго брака матери. Отцом ее был мелкий торговец, ростовщик и скупщик краденого. Шейндля обладала прекрасной памятью и уже в 15-16 лет хорошо говорила на идиш, по-польски, по-немецки, несколько позже освоила французский. В 18-летнем возрасте, как свидетельствует акт о ее бракосочетании в Варшаве, вышла замуж за некоего торговца И.Розенбанда, однако после рождения дочери сбежала от него, захватив с собой ребенка и 500 рублей из бумажника супруга. В течение следующих десяти лет еще четырежды выходила замуж, пользуясь разными паспортами, включая и фальшивые. В 20 лет ее задержали с украденным чемоданом в подмосковном городе Клин. В участке она назвалась Симой Рубинштейн, однако судить ее не стали: отдали на поруки некоему Липсону. 

Шейндля-Сонька занималась в основном кражами в гостиницах, ювелирных магазинах, промышляла в поездах, разъезжая по России и Европе. Шикарно одетая, с чужим паспортом, она появлялась в лучших отелях Москвы, Петербурга, Одессы, Варшавы, тщательно изучала расположение всех комнат, входов, выходов, коридоров. На рассвете, когда постояльцы крепко спали, Сонька, модно одетая, увешанная драгоценностями, выходила на промысел. Она надевала на свою обувь войлочные туфли и, бесшумно двигаясь по коридорам, проникала в нужные ей номера, которые чаще всего не запирались на ночь. Впрочем, при необходимости открывала дверные замки отмычками. Брала только деньги и ценные вещи. Неожиданное пробуждение спящих никогда не заставало ее врасплох. Если это был старый человек, Сонька убегала, вереща, что попала не в свой номер. Если же в постели оказывался молодой мужчина, пускала в ход все свое очарование... И нередко уносила неплохие «трофеи».

Однажды полиция обнаружила на одесской квартире Соньки ее оригинальное платье, сшитое специально для краж в магазинах. Оно, в сущности, представляло собой мешок, куда можно было спрятать даже небольшой рулон дорогой ткани. Особое мастерство Сонька демонстрировала в ювелирных магазинах. В присутствии многих покупателей и с помощью своих «агентов», которые ловко отвлекали внимание приказчиков, она незаметно прятала драгоценные камни под специально отращенные длинные ногти, заменяла кольца с бриллиантами фальшивыми, прятала украденное в стоящий на прилавке горшок с цветами, чтобы на следующий день прийти и забрать похищенное. 

Особую страницу в ее жизни занимают кражи в поездах - отдельных купе первого класса. Жертвами воровки теперь становились люди вроде генерала Фролова, у которого на Нижегородской железной дороге она похитила 213 000 рублей, банкиры, иностранные дельцы, крупные землевладельцы. 

Изысканно одетая, Сонька располагалась в купе, играя роль маркизы, графини или богатой вдовы. 
Расположив к себе попутчиков и делая вид, что поддается их ухаживаниям, маркиза-самозванка много и увлеченно говорила, смеялась, кокетничала, ожидая, когда «фрайера» начнет клонить ко сну. Однако, увлеченные внешностью и сексуальными призывами легкомысленной «аристократки», богатые господа долго не засыпали. И тогда Сонька пускала в дело снотворное - одурманивающие духи с особым веществом, опиум в вине и табаке, бутылочки с хлороформом и т.д. Скажем, некий сибирский купец-миллионер, усыпленный таким образом Сонькой в Нижнем, лишился по ее вине трехсот тысяч рублей...



Порнография в общем-то определяется как показ органов крупным планом в действии с целью разжечь «низменные сексуальные чувства» без всякого флёра «романтики и куртуазности». Интересно, что в иллюстративных материалах конференции не было почти ничего, что могло бы разжечь эти самые низменные чувства. Как видно, не в этом предназначение русской порнографии. Так в чем же? 

О половом инстинкте в качестве движущей пружины многообразных человеческих поступков и деяний, как известно, писал еще Фрейд. Он даже сделал открытие, равное, по мнению некоторых науковедов, теориям Дарвина и Эйнштейна. А именно - открыл определяющую роль подкорки в жизни человека разумного. При таком взгляде, когда 98 процентов мозга задействовано на управление телом, а из оставшихся двух процентов, отпущенных на мышление, большая часть детерминируется половыми (и кое-какими другими) инстинктами, возникает подозрение: не маловато ли остается для мышления у царя природы? И возникает вопрос: а можно ли такую особь считать homo sapiens -  человеком разумным? Ответ: можно. Потому как других «человеков» нет.

Но вернемся к примерам из советской и постсоветской истории, прозвучавшим на конференции и показывающим формы бытования русской порнографии. Зашла, скажем, речь о не столь давнем пересмотре дела главы сталинского НКВД Николая Ежова (по ходатайству его приемной дочери Натальи Хаютиной, проживающей, по странной символике, на Колыме). Ежова не реабилитировали (хотя и Сталина не осудили), и толку от этого пересмотра не оказалось никакого. Но некая польза - косвенная - все-таки была. Впервые опубликовали документы из дела Ежова, из коих следуют пикантные детали, важные для нашей темы. Собирая компромат на пламенного чекиста, которого уже было пора списывать в расход, Сталин дал указание установить тщательное наблюдение за его женой, Евгенией Соломоновной Гладун (Ежовой).

Прослушка установила, что полярный исследователь Шмидт и писатель Бабель были весьма близко знакомы с Евгенией. Даже, можно сказать, ближе некуда. Так что на допросе Ежов и не опровергал сведения НКВД, сразу же зачислив в любовники своей жены и Бабеля, и Шмидта.

Дальнейшие результаты еще больше позабавили вождя. Ему показали и такую бумагу:

«Народному комиссару внутренних дел Союза ССР, 
комиссару государственной безопасности I ранга тов. Берии
Рапорт
...в последних числах мая поступило задание о взятии на контроль прибывшего в Москву Шолохова, который с семьей остановился в гостинице «Националь» в 215 номере. Контроль по указанному объекту длился с 3.06 по 11.06.38 г. Копии сводок имеются.
В середине августа Шолохов снова прибыл в Москву и остановился в той же гостинице. Так как было приказание в свободное от работы время включаться (прослушивать) самостоятельно телефонные номера гостиницы и при наличии интересного разговора принимать необходимые меры, стенографистка Королева включилась в номер Шолохова и, узнавши его по голосу, сообщила мне, нужно ли контролировать. Я сейчас же об этом доложил Алехину, который и распорядился продолжать контроль... На второй день заступила на дежурство стенографистка Юревич, застенографировав пребывание жены тов. Ежова у Шолохова. Во время контроля была зафиксирована интимная связь Шолохова с женой тов. Ежова.
Следователь Кузьмин».

Затем Ежову подсунули расшифровку встреч его жены с писателем. Ежов принес запись домой и, прочтя вслух, жестоко избил Евгению (она позже в ожидании ареста отравилась), понося знаменитого писателя нецензурными выражениями, о чем на следствии по делу Ежова рассказала в деталях свидетельница Гликина.

Говорилось на конференции и о том, в каких целях другой славный чекист - Ягода - увозил в лес невестку Горького, жену его сына. Говорилось не в осуждение, а в связи с порнографией.



В 1824 году московский высший свет на все лады обсуждал приезд в первопрестольную столичной львицы княгини Волконской: гадали, чем он вызван и что собирается делать в патриархальной матушке-Москве тридцатилетняя красавица, привыкшая блистать при дворе. Поговаривали, что она приехала не по своей воле, а была выслана по повелению чуть ли не самой царицы и теперь будет вынуждена сидеть взаперти, не показывая носа на балах и приемах. Другие утверждали, будто на отъезде княгини из Петербурга настоял ее муж, егермейстер двора Никита Григорьевич Волконский, не желавший подвергаться риску быть убитым на дуэли одним из многочисленных поклонников красавицы.

Впрочем, это были лишь досужие домыслы. На самом деле о «возмутительнице спокойствия» знали не так уж много. Происходила она из старинного знатного рода князей Белосельских-Белозерских. Родилась в 1792 году, рано стала выезжать в свет, где сразу же вызвала восхищение кавалеров и злобную зависть дам. 

Показала себя хорошей актрисой в спектаклях, в которых участвовали фрейлины из свиты императрицы. Постоянно общалась со сливками петербургского общества, причем не только с придворными, но и с людьми искусства, военными, даже учеными. И в свою очередь была ими замечена. Помимо красоты и ума ее отличала утонченная вежливость, удерживавшая на расстоянии поклонников, никто из которых не осмеливался пытаться растопить эту холодную учтивость.

В 1811 году Зинаида Александровна вышла замуж за князя Волконского и в том же году родила ему сына Александра. Несмотря на то что многие мужчины оказывали ей знаки внимания, она никогда не давала мужу повода для ревности. Так что супруги жили дружно. В Москву же, по словам самой Зинаиды Александровны, ее потянуло, потому что она устала от чопорности света, постоянно вращаться в котором - тяжкое бремя, а вовсе не приятное развлечение.

Скорее всего, это было правдой, так как в Москве княгиня Волконская вовсе не собиралась вести жизнь затворницы. В своей квартире на углу Тверской и Козицкого переулка она открыла литературно-художественный салон. Вскоре частыми гостями в нем стали такие видные люди, как Александр Алябьев, Евгений Баратынский, Петр Вяземский, Антон Дельвиг, Василий Жуковский, Михаил Загоскин, братья Киреевские, Иван Козлов, Адам Мицкевич, Михаил Погодин.

После возвращения из ссылки в Москву в доме Волконской начал бывать и Пушкин. Причем даже он, умудренный богатым жизненным опытом по женской части, не устоял перед чарами прекрасной Зинаиды. Свое восхищение этой незаурядной женщиной поэт выразил в посвященном ей стихотворении, написанном в 1827 году. Тем не менее, узнав о странных и весьма печальных событиях, происходивших с теми, кто влюблялся в княгиню Волконскую, Пушкин назвал «царицу муз и красоты» ведьмой.

Вскоре после того как композитор Алябьев стал бывать в ее салоне, в его жизни начались неприятности, закончившиеся тюрьмой и каторгой. Поэт Адам Мицкевич встретился у Волконской с молодой поэтессой Каролиной Януш. До этого никакого романа у него с Зинаидой Александровной не было: не питая надежды на ответное чувство, он лишь молча восхищался ею. Поэтому нет ничего удивительного, что пылкий поляк полюбил поэтессу, ответившую ему взаимностью. Но эта любовь не принесла им счастья. Родители Каролины отвергли поэта. Мицкевич уехал на родину с долго не заживавшей сердечной раной. А Каролина, прожив жизнь с нелюбимым мужем, умерла в 86 лет с именем Адама на холодеющих устах.

Но, скорее, даже не внушаемое княгиней Волконской мужчинам обожание без всяких усилий с ее стороны, а удивительная власть над ними толкнула Пушкина на то, чтобы назвать ее ведьмой.

Судите сами. Когда жена декабриста Екатерина Трубецкая решила поехать к ссыльному мужу в Нерчинские рудники, то долго не могла осуществить свое намерение, поскольку не находила человека, который согласился бы сопровождать ее в столь рискованном путешествии. Узнав об этом, Волконская мимоходом попросила поэта Веневитинова поехать с Трубецкой, и тот беспрекословно выполнил ее пожелание. 

Итальянский художник, скульптор и гравер Микеланджело Барбиери, безнадежно влюбленный в Волконскую и примчавшийся в Москву по первому зову, учил ее сына языкам, расписывал стены театра княгини, лепил плафоны, создал интерьер для ее «литературных обедов», обставил знаменитую «Греческую комнату», воспетую Мицкевичем. Причем все материалы он самолично на свои деньги привозил из Италии и Греции...


Марка за вход, 200 тысяч марок за голову

«Берлинская кунсткамера: впервые в мире - настоящие сиамские близнецы, единственная в своем роде женщина с бородой. Гвоздь программы - живой труп: Вольф МЕССИНГ в хрустальном гробу. Спешите увидеть! Вход только 1 марка!»

Примерно так выглядела первая афиша Вольфа Мессинга, когда он, совсем еще мальчишка, без гроша в кармане приехал в Берлин и нанялся на работу в городскую кунсткамеру, где для увеселения публики приводил себя в состояние каталепсии и в течение четырех суток выставлялся на всеобщее обозрение в хрустальном гробу.

Рождение парапсихологического феномена состоялось, однако, несколько раньше - в вагоне курьерского поезда Варшава - Берлин. Юный беглец Вольф, ехавший зайцем, путем непостижимого напряжения своих душевных сил заставил контролера признать, что предъявленная ему конфетная обертка есть не что иное, как полноценный проездной билет. Так Мессинг впервые осознал свои возможности и поверил в собственную исключительность.

...За экспериментами в кунсткамере последовали номера с отысканием спрятанных драгоценностей, чтением мыслей, предсказанием судеб. Вольф Мессинг исцелил несколько больных, раскрыл ряд запутанных уголовных дел. «Заколдованный мальчик», получавший пять марок за сеанс каталепсии, превратился в блистательного мага, привыкшего к баснословным гонорарам.

Но однажды он сделал предсказание, ставшее для него роковым: в присутствии многочисленной толпы предрек скорый и неминуемый конец самому фюреру. Гестапо назначило за его поимку круглую сумму - 200 тысяч марок.

Избитый и брошенный в тюрьму, Вольф Мессинг спасся самым чудесным образом - собрал в свою камеру тюремных охранников, усыпил их и беспрепятственно вышел вон. Потом с превеликими трудностями он перебрался в СССР, где обрел вторую Родину.

Неудачное интервью

Мой вопрос: А как вы это делаете?

Его ответ: Не знаю... Этого я не могу объяснить.

Моя встреча с Вольфом Мессингом произошла более трех десятилетий назад, в 1968 году. Принял он меня как репортера АПН, однако не просто так, «с улицы», а по рекомендации общей знакомой - доброй женщины, жены ответственного сотрудника ЦК КПСС. Сразу скажу, что написанный мной по результатам этой встречи очерк был опубликован в разных экзотических изданиях - включая, например, газету Куритибы, столицы бразильского штата Парана, - но только не в СССР. К материалам о факирах и магах, тем более еврейских, советская пресса относилась очень настороженно.

Вольфу Мессингу было тогда шестьдесят восемь лет. Невысокий, чуть прихрамывающий старый человек с пытливым и живым взглядом жил в скромной квартирке на одной из тихих, зеленых московских улиц. Был он одинок и вдов: почти все родственники погибли в гетто, несколько лет назад умерла жена. Хозяйство вела Ираида Михайловна, сестра покойной супруги. Зато в квартире имелась живность две очаровательные французские болонки Пушинка и Машенька, с которыми Вольф Григорьевич любил прогуливаться по бульвару.

Небольшой кабинет хозяина был заставлен коллекцией презентов и сувениров. Подарки от благодарных зрителей и почитателей. «От шахтеров Донецка», «От пограничников Дальнего Востока», «От московских журналистов» - гласили серебряные таблички. Несмотря на преклонный возраст, Вольф Мессинг не 
прекращал публичных выступлений. «Когда я выхожу на сцену, чувствую себя молодым», - сказал мне он.

Слава его была велика. Со всех концов страны приходили письма с просьбами вылечить порок сердца, избавить от заикания, спасти от алкоголизма. На квартиру к «доброму волшебнику» являлись школьники, не находившие себе места перед грядущими выпускными экзаменами, юные балерины перед решающими дебютами на сцене. Получив необходимое наставление - или соответствующий психоэнергетический заряд, - они затем без страха преодолевали грозные испытания.

Контактный и общительный Вольф Мессинг в буквальном смысле слова внушал симпатии окружающим, легко знакомился и находил общий язык с людьми. Бывший в прошлом другом Ганди и Пилсудского, он приобрел немало именитых знакомых и в Москве. Среди них были, например, известные писатели Леонид Леонов и Роберт Рождественский и даже иерархи Русской православной церкви, а также высокопоставленные партийные функционеры...



В конце восьмидесятых, в смутное время запущенной перестройки, один из моих приятелей открыл фирму. Собственные фирмы в то время смотрелись дерзко. Причем вне зависимости от уровня доходов владельца. Как-то само собой подразумевалось: есть фирма - будет и налет. Вывеска у входа в офис означала приглашение налетчикам попытать счастья.

Кстати, об офисе... Приятель свою резиденцию оборудовал в центре города, что навело окружающих на мысли о попытке суицида. Да еще и джип, по тем временам диковинный, к бордюру напротив зарешеченных окон причалил.

Новым русским приятель не был. Не было тогда еще новых русских. Были только новорожденные. Не обзавелся он заблаговременно ни «крышей» бандитской, ни телохранителями. Зато обзавелся Семой...
Однажды я зашел к другу в офис. Первый сотрудник, которого я обнаружил за бронированной дверью, оказался пожилым щуплым и морщинистым евреем, кротко, но настороженно взирающим на меня, незнакомца. Помню и свое недоумение при виде его. Слишком уж антикварный его вид не вязался с модерновой обстановкой.

- Знакомься, это Сема, - пробасил вышедший из кабинета мой дружок-фирмач, лукаво улыбаясь. - Вышибала, - пояснил он.

Я решил, что друг шутит, но не рискнул поддержать шутку: пожилой человек все-таки. Одессит. Хорошо к тому же слышащий. Но приятель не шутил. И деньги Семе платил нешуточные. Какие и положено платить вышибале, который не сидит без работы.

Вышибала Сема, конечно же, ни у кого ничего не вышибал. Он «разводил». Так что его штатную должность правильнее было бы назвать «разводилой».

Сема знал в Одессе всех. Всех, от кого могли прийти «ставить» офис. Знание свое ему приходилось проявлять по нескольку раз на дню. Обычно он беседовал, не открывая дверь. Глядел на монитор у себя на столе и говорил в микрофон:

- Вы от Чемодана? И как у него с мамой? Ей еще не вырезали желчный пузырь? Тогда очень хорошо, что вы пришли. Скажите ему, что резать уже не надо. На Котовского в детской больнице работает врач по фамилии Бортник. Пусть Чемодан скажет, что он от Семы. Там все сделают. Передайте привет от Семы. И скажите ему, что Сема тут в долях.

Посетители озадаченно пялились на дверь. Они не совсем точно поняли, кому передать привет: своему главарю Чемодану или врачу Бортнику. Не поняли и того, надо ли информировать врача о том, что Сема тут в долях, или достаточно будет сообщить об этом своему боссу. Но то, что продолжать наезд не стоит, сомнений у них не вызывало.

Вышибала не всегда разговаривал так вежливо. Иногда он общался с посетителями в явственно хамоватой манере.

- Ну-ка, ну-ка... - бывало, настораживался Сема. - Вы, часом, не от Коровы? - И вдруг со злорадным предвкушением оживал: - Людям передал, что его нет в городе, а сам, засранец!.. - Сема нахально распахивал дверь и дальше выговаривал налетчикам с порога: - Передайте Корове: пока не придет на «барбуд», не рассчитается с Барином за последний «рамс», работы у него не будет. Наедет на кого-то ближе Овидиополя - накажем...

Грозный Сема захлопывал дверь перед носом оторопевшей братвы, и они не смели проявить инициативу. Черт его знает... Похоже, обнаружились непредвиденные обстоятельства. Хозяин Корова и без того смурной в последнее время. Вон, оказывается, в чем дело. Долг на нем. Но кто ж знал? Сам послал!

Так работал Сема.

Конечно, к аферам его деятельность имела весьма приблизительное отношение. Но, с другой стороны, благодаря чему он имел свою пару копеек? Благодаря тому, что запудривал людям мозги. Как же это тогда называется?..

 
А так же еще множество не менее интересных рубрик в газете.
Покупайте! Читайте! Подписывайтесь!
Copyright © 1997-2005 ЗАО "Виктор Шварц и К"