Как на духу
Степан Старчиков:
«В запои я не ухожу...»

   Актера Театра им. Моссовета Степана Старчикова можно смело назвать звездой сериалов. В его творческом багаже - «Черемушки» и «Пятый ангел», «Ундина», а теперь и «Кармелита». Зрители же старшего поколения помнят его по фильмам «Россия молодая», «Парашютисты», «Слушать в отсеках», «Прелюдия судьбы», «За что?». Легко ли быть востребованным актером?

- Скажите, Степан, напряженные графики съемок не мешают ли семейной жизни?

- Ну, я всегда помню, что у меня жена и два сына. Отпрыски, можно считать, уже взрослые. Старшему шестнадцать, младшему тринадцать.

- Как сыновья реагируют на то, что папа едва ли не каждый день на экране?

- Спокойно и даже безразлично. Привыкли. В детстве, конечно, реакция была более живой. «Ой! Папа! А тебя взаправду убивают?» Их интересовали технические подробности. А то, что папа артист... Ну и что? К творчеству моему они относятся довольно избирательно. Какие-то фильмы смотрят, какие-то нет. Что же касается супруги - она сама в прошлом актриса, женщина умная и с пониманием воспринимает происходящее на экране. Но если честно, мне все-таки порой любопытно: что же она чувствует, когда видит, как я на экране с кем-то целуюсь? Или даже в постели лежу...

- А вы бы спросили.

- Да неудобно как-то...

- Супруге пришлось оставить профессию из-за детей?

- Нет. Причины были другие. В том числе захотелось сменить род деятельности.

- Дети в актеры не желают податься?

- Вряд ли. Серьезных намерений следовать по нашим стопам я пока не замечал. И культивировать стремление «пробиться в актеры» не хочу.

- Почему?

- Слишком много минусов. И выдержать их можно только при условии, если человек осознанно и самостоятельно пошел в эту профессию. Мотивировка должна быть серьезной, без каких-то внешних воздействий.

- А сами вы?..

- До десятого класса и мысли не возникало о своем присутствии в мире искусства. Хотя отец мой - драматический актер Малого театра, Театра сатиры. Бабка по отцовской линии - мастер художественного слова, дядя - тоже актер, а потом и художник.

- И что же все-таки вас поманило?

- Возможность прожить чужие жизни. Впрочем, может, я и ошибаюсь, зря приплетаю сюда психологию. Внешняя сторона этой профессии, что скрывать, тоже притягательна. Появляешься, скажем, где-то в незнакомом месте, а тебя - узнают. Обычно узнают люди старшего поколения - видели в фильме «Россия молодая». Я был там командором Ивлевым. Большая, интересная роль. Хотя... Я - командор, а значит, в историческом костюме, гриме. В повседневности-то выглядишь совсем иначе.

- Выходит, вы не проснулись знаменитым после этого фильма?

- Я и сейчас не считаю себя звездой. Но памятные встречи все-таки были. Стоял как-то на автобусной остановке. Рядом мужичок, явно не в себе после вчерашнего. Протягивает пачку «Примы». Я думал, огонька попросит, а он: «Черкни что-нибудь». Восемь утра, дождь, он с бодуна... Но ведь что-то пробило! Я расписался над словом «Прима». Получилось «Старчиков - Прима». Красиво!

Еще один случай. Года три назад на экранах прошел сериал «Черемушки». А спустя полтора года я зашел на строительный рынок. В лавке-контейнере было темно. Подошел продавец, дядька лет за пятьдесят. Помог выбрать нужное мне. А потом: «Слушайте, а вы в «Черемушках» не снимались?» - «Да». Он своему молодому напарнику: «Я же говорил, что это он. Хороший сериал был. О жизни. А то сейчас в основном стрелялки показывают...» И это через полтора года! Такие узнавания - на вес золота. Они гораздо приятнее толпы молодых девчонок, кричащих у подъезда.

Сейчас благодаря «Кармелите» узнавать стали чаще. Недавно в метро шли по вагону цыгане с гармошкой, деньги собирали. Добрались до меня и... стали червонцы совать. Чтобы я на них расписался. И допытывались: «А Кармелита ведь не настоящая цыганка?»

- Вы довольны своей карьерой?

- Карьерой - нет. Так складывались обстоятельства: годы жизни, которые принято считать самыми продуктивными, пришлись на развал кинематографа. Но у меня есть такие работы, которым многие завидуют. Мне за них не стыдно, а это уже немало. Например, «Россия молодая» и «Прелюдия судьбы», где я играл певца Соловьяненко, а партнером у меня был Евгений Алексеевич Лебедев. И конечно, «Кавалеры Морской Звезды».

А карьера... Что такое карьера? Есть масса примеров, когда люди, поднявшись на самый верх должностной лестницы, вдруг обнаруживали, что, по сути, ничего так и не сделали в жизни. Слава приходит и уходит. Сегодня ты на пике, завтра тебя забыли. А семья - она каждый день! Нужно зарабатывать деньги, чтобы ее кормить. Значит, можно ли становиться в позу: «Мне эта роль не нравится»?

Получать одновременно деньги и удовольствие - замечательно, но не всегда возможно. И потом, я считаю, что отказываться от роли неприлично. Представляете, пришел пациент к врачу, а врач говорит: «Лечить не буду, вы мне не нравитесь».

У меня было такое - отказался от роли. Приглашал меня режиссер на роль секретаря райкома комсомола. «Нет! Я такие роли не играю. По этическим соображениям!» И вместо меня сыграл Галибин. Фильм этот я посмотрел. Хороший, легкий фильм о жизни молодежи. Дурак был, что не взял роль. С тех пор не отказываюсь. Тем более сейчас есть возможность что-то менять в сценарии, если не нравится...

- А говорят, сейчас даже режиссеры не могут что-то изменить? Все, мол, решают продюсеры.

- Нет. Я вот у Дружининой снимаюсь в «Тайнах дворцовых переворотов», так она постоянно что-то по ходу дела меняет и, надо сказать, к актерам прислушивается.

- Значит, работа есть. А что вы делали в период развала кинематографа?

- Меня выручал театр. Пирожками я не торговал и асфальт не подметал. Перебивались с хлеба на воду. Читал что-то на радио, записывал «говорящие книги» для слепых. Тогда всем было плохо. Многие актеры в бизнес подались. Но про себя знал: если начну заниматься чем-то другим - с профессией нужно будет завязывать. Я решил переждать.

- Как супруга переносила трудности?

- Стойко. Но до сих пор помнит, как мы покупали детям яблоки, чистили их, делали пюре, а сами съедали кожуру. Хотя я, честно говоря, из этого трагедии не делал. Может быть, потому, что жена меня не пилила. Но сама-то переживала, конечно. Все-таки маленькие дети! И я могу признаться: тот период показал единственный минус актерской семьи - оба сидели без работы.

- Как вы с женой познакомились?

- Я ее с гастролей привез. Повстречались в Красноярске, откуда она родом.

- Она была вашей поклонницей?

- Нет, обыкновенное знакомство двух индивидов. Правда, протекало оно на глазах всего Театра им. Моссовета. Как-то она пришла ко мне, а у нас время обеда. Обедали актеры в банкетном зале гостиницы. Мы с ней вошли, все перестали есть, смотрят на нас. Тишина. Она засмущалась. Не ожидала увидеть столько звезд сразу. А потом... Потом я уехал в Москву, а она - на гастроли в Брест. Страсти во мне кипели, и я рванул к ней. Там, прямо на границе, я и сделал ей предложение. «Выходи за меня замуж!» А она убежала куда-то. Как выяснилось позже, от избытка чувств. Бурный роман у нас был... И теперь мы уже восемнадцать лет вместе.

- Большой срок. Страсти улеглись?

- Все меняется. А потом, какие страсти? Мы же не мексиканцы!

- Детям, на ваш взгляд, уделяете достаточно времени?

- Раньше - да. Особенно когда не было кино. А сейчас... От них в основном слышишь: «Уйди, отстань. Мы уже большие!» Но все сладкие моменты, когда режутся зубы, когда ребенок начинает ходить, я пережил рядом с ними. Жена уже работала администратором в театре, так что в основном доставалось мне. Бессонные ночи, наутро репетиция, а потом и спектакль! Когда старший подрос, я брал его на гастроли. В четыре года он уже всем представлялся как Василий Степанович Старчиков! Разве что в спектаклях не участвовал - я противник таких вещей, потому что это для ребенка стресс. Тысячи человек смотрят на тебя... А ты должен быть естественным и еще что-то делать, говорить. Я сам-то до сих пор волнуюсь, когда выхожу на сцену. Правда, сейчас волнение несколько другое. Скорее это похоже на ожидание наркомана... Ожидание дозы.

- А когда дозы нет, наступает депрессия?

- Бывало и такое. Но в запои я не уходил. Я спокойно отношусь к алкоголю. Могу пить, могу не пить. Особого дискомфорта от неупотребления не испытываю.

- Как же вы справлялись с депрессией?

- Никак. Я с ней мирно уживался и ждал, когда она закончится. Встречался с приятелями...

- У вас гостеприимный дом?

- Да, но гости собираются нечасто. У нормальных людей совершенно другой график работы, а дружу я в основном не с актерами.

- С актерами тяжело дружить?

- Они мне понятны, я их хорошо знаю. И я им понятен... У каждого свои амбиции. Это мешает. Мы ведь прежде всего конкуренты. Хотя бывает приятно увидаться с кем-то, кого давно не встречал. Но часто общаться тяжело. Да и проблемы одни и те же. Не пожалуешься. А, к примеру, другу-врачу рассказал, он в ответ с пониманием: «А-а-а» - и все в порядке. Потом он тебе про свои проблемы, ты: «О-о-о» - и ему тоже легче.

- Конкуренты способны на подлости? Подсидеть, отнять роль...

- Было такое. Но я за роли никогда не держался. Хочет, пусть играет. Я сыграю в другой раз. Однажды меня утвердили в первый состав, но последовали козни, и перевели во второй. Ничего, не умер. Я не страдаю от амбиций.

- Между тем многие ваши коллеги утверждают, что без честолюбия актер просто немыслим.

- Это в спорте. А если ты не можешь играть роль лучше другого? Ты делаешь то, что умеешь. Условно говоря, я не буду страдать из-за того, что не сыграл Отелло, понимая, что это не моя роль.

- А если роль ваша? Вы будете за нее биться?

- А как? Если раньше конкуренция была честной, то сейчас действует много других факторов...

- Личная дружба с режиссером...

- И это. В «Россию» я попал совершенно случайно. Пришел получить фотографии проб, а моей первой жене нужно было в актерский отдел. Мы пошли. Меня увидели и: «О, нам нужны такие типажи». Меня посмотрели, дали сценарий. Потом была репетиция... И все. Меня утвердили. Сейчас такие случайности невозможны. Картины рассчитаны на прокатный спрос. Значит, нужны суперзвезды. Но я вам честно скажу, что знаю многих актеров, которые сыграли бы гораздо лучше. А эти звезды уже перестали быть самими собой. Они стали брендами.

- Вы сказали: первая жена...

- Обыкновенная история. Ранний брак. Мы вместе учились. У нее имя-отчество такое же, как у моей мамы. Мама умерла... А ведь она меня без отца - рано скончался - воспитывала. Наверно, это сыграло какую-то роль. Мы с первой женой прожили пять лет. Она работала у Аркадия Райкина в Питере, а я в Москве, потом меня забрали в армию. По большому счету, семьи и не было. Расстались без скандалов, спокойно.

- Сейчас у вас, слава богу, полное согласие. Страсти улеглись... А ревность случается?

- Без ревности любви нет.

- А вы сами ревнивы?

- Конечно! Я как-то недавно признался супруге: «Ты понимаешь, я двенадцать-пятнадцать дней провожу на «Кармелите». По фильму у меня жена-изменщица, сын-оболтус, горничная, которая проявляет ко мне интерес, а потом становится моей любовницей... Я все это переживаю, осмысливаю и начинаю реагировать. Приезжаю домой: дети уже спят, ты уже спишь или на работе... Невольно в голову лезут дурные мысли. У меня смещается ощущение реальности в сторону работы. Как будто я там живу полной жизнью, а домой приезжаю в никуда. Проблемы из кино проецируются на настоящую жизнь...» Чувство жутковатое, когда перестаешь понимать, где реальность, а где выдумка.

- Какая для вас самая ценная черта характера в супруге?

- То, что она меня терпит. И терпела меня всякого. Я ведь живой человек. Да еще с тяжелым характером...
 

Беседу вел
Рудольф СИКОРСКИЙ
вернуться к рубрикам номера
Copyright © 1997-2006 ЗАО "Виктор Шварц и К"