2006

Издательский дом "Виктор Шварц и К*"

НаверхДомойКарта сайта

Частная
жизнь

Женские
дела

Тайная
власть

Зигзаг
удачи

Врачебные
тайны

Очная
ставка

Поле
чудес

Спец
выпуски

Спецвыпуск
"СУПЕРТРИЛЛЕР"

Секреты народных
целителей

Приложение
"Парад-Алле"

Спецвыпуск
"Черный Юмор"

 

"Мальчик-невидимка"
Рэй Бредбери

Она взяла большую железную ложку и высушенную лягушку, стукнула по лягушке так, что та обратилась в прах, и принялась бормотать над порошком, быстро растирая его жесткими руками. Серые птичьи бусинки глаз поглядывали в сторону лачуги. И каждый раз голова в низеньком узком окошке ныряла, точно в нее летел заряд дроби.
- Чарли! - крикнула Старуха. - Давай, выходи! Я делаю змеиный талисман, он отомкнет этот ржавый замок! Выходи, а не то захочу - и земля заколышется, деревья вспыхнут ярким пламенем, солнце сядет средь белого дня!
Ни звука в ответ.
- Ведь уже два дня не евши сидишь, чтоб тебя! - выдохнула она, стуча ложкой по плоскому камню, так что набитый битком серый колдовской мешочек закачался у нее на поясе.
Вся в поту, она встала и направилась прямиком к лачуге, зажав в горсти порошок из лягушки.
- Ну, выходи! - Она швырнула в замочную скважину щепоть порошка и воззвала: - Господи, распахни дверь настежь!
Но дверь не распахнулась; тогда Старуха кинула еще чуток волшебного порошка и затаила дыхание. Потом заглянула в таинственный мешочек, проверяя, нет ли там еще какого-нибудь магического средства посильнее этой лягушки.
Она слышала, как Чарли дышит за дверью. Его родители в начале недели подались в какой-то городишко в Озаркских горах, оставив мальчонку дома одного, и он, страшась одиночества, пробежал почти шесть миль до лачуги Старухи - она приходилась ему двоюродной бабкой.
Привыкнув к мальчишке, Старуха решила совсем оставить его у себя - будет с кем поговорить. Она кольнула иглой свое тощее плечо, выдавила три бусинки крови, смачно плюнула через правый локоть, ногой раздавила хрусткого сверчка, а левой когтистой лапой схватила Чарли и закричала:
- Ты мой сын, мой, отныне и навеки!
Чарли вскочил, будто испуганный заяц, и ринулся в кусты.
Но Старуха юркнула следом и перехватила его. Тогда он заперся в ее лачуге и не хотел выходить, сколько она ни ворожила над огнем.
... Старуха еще раз с надеждой подергала ручку. Уж не перестаралась ли она - швырнула в скважину лишнюю щепоть, и замок заело.
- Чарли, слышь выходи, уж я тебя такому научу!
- Чему хоть? - недоверчиво спросил он.
- Научу, как дешево покупать и дорого продавать. Излови ласку, отрежь ей голову и сунь в задний карман, пока не остыла. И все!
- Э-э! - презрительно ответил Чарли. Она заторопилась.
- Я тебя средству от пули научу. В тебя кто стрельнет из ружья, а тебе хоть бы что. В пятницу, в полнолуние, накопай мышиного корня, свяжи пучок и носи на шее на белой шелковой нитке.
- Ты рехнулась, - сказал Чарли.
- Я научу тебя заговаривать кровь, пригвождать к месту зверя, исцелять слепых коней, выгонять беса из козы. Покажу, как делаться невидимкой!
- О! - сказал Чарли. - А ты меня не разыгрываешь?
- Что ты! - воскликнула Старуха. - Я так сделаю, ты будешь вроде окошка, сквозь тебя все будет видно.
- Ну ладно, - нерешительно сказал он. Дверь отворилась. На пороге стоял Чарли - босой, понурый, глядит исподлобья. - Ну, делай меня невидимкой.
И вот Чарли лезет на дерево, и оттуда, шурша между веток, падает летучая мышь со сломанным крылом. Старуха хватает ее - теплую, трепещущую, свистящую сквозь фарфорово-белые зубы, а Чарли уже спускается вниз, перехватывая ствол руками и победно крича.



"Копилка для душ"
Рейн Грейвз

Этот свитер - из ангоры, желтовато-лимонного цвета - бросился мне в глаза на витрине магазинчика «секонд-хенд». А я тогда как раз купила брюки в кремовую и желто-зеленую клетку и сразу представила, как здорово он будет вместе с ними смотреться. Свитер казался на размер меньше, чем надо, и я, стоя у входа, еще долго раздумывала. 
Но только что полученный гонорар жег карман, да и сам свитер чуть ли не просился в руки. Я испытывала почти нестерпимое желание его купить. Неоновая вывеска над входом в магазин жужжала и помигивала. Пока я переминалась с ноги на ногу, на крыльцо вышла старуха со смуглой, сморщенной, как чернослив, кожей и копной непокорных седых волос, выбивавшихся из-под траченного молью черного бархатного берета. Она глубоко вздохнула и улыбнулась. Так улыбаются только европейцы, и на ум сразу приходят лазанья, чесночный хлеб и бутылочка кьянти на столе со скатертью в красно-белую клетку.
Свечение вывески над головой придавало глазам старухи диковинный красноватый оттенок.
- Входите, входите! - пригласила она. - Сегодня - никаких топтаний у витрины! 
Это и положило конец моим сомнениям. 
В магазине царил невообразимый кавардак. Стопки рубашек здесь, штабеля старых поношенных джинсов там. И повсюду - стойки с некогда роскошными нарядами, низведенными до уровня «секонд-хенд». Я тотчас же впилась взглядом в облюбованный мной свитерок, а старуха, мигом угадав мои намерения, утиной походкой проковыляла к стойке и сняла вещь с вешалки. 
- Что, нравится? Примерьте. Вам будет впору, вот увидите... 
Поначалу свитер показался мне тесноватым, но едва я натянула мягкие рукава на голые руки, они послушно вытянулись до нужной длины. Я почувствовала себя так уютно, что, хотя продавщица даже не пыталась предложить мне зеркало, мысленно поздравила себя с обновкой. 
Как ни странно, все висевшие в магазине вещи выглядели непропорционально маленькими. Сперва я этого не заметила - уж больно радовалась, что свитер пришелся мне впору. Ценника на нем не было. После того как я сняла его с себя, старуха какое-то время молчала, и эти несколько минут показались мне вечностью. Наконец она кивнула. 
- Двенадцать долларов.
Я просто не могла от него отказаться. Мне стало смешно: и что это за помешательство на желто-зеленых оттенках?! Тем временем старуха пристально наблюдала за мной, с нежностью перебирая пальцами пушистую шерсть. По ее виду можно было подумать, что она навеки расстается с собственным ребенком. Могу поклясться, что, когда старуха укладывала мое новое приобретение в пакет из плотной коричневой бумаги, в ее глазах блеснули слезы. Люди старшего поколения всегда неохотно расстаются с привычными вещами.
- Придя домой, обязательно достаньте его из пакета, чтоб он мог дышать. И никогда не давайте ему намокнуть. - Старуха закашлялась, и по ее губам скользнула довольно странная улыбка. - Учтите, только сухая чистка. 
«А ведь бабулька-то - с приветом!» - подумала я, но, тут же выбросив эту мысль из головы, в самом жизнерадостном настроении упорхнула из магазина. И вовремя - от затхлого духа барахолки уже начинало подташнивать. К счастью, пока я ловила такси, вечерняя прохлада привела меня в чувство. 



"Кукольный театр"
Фредерик Браун

Ужас пришел в Черрибелл, штат Аризона, после полудня в один из невыносимых жарких дней августа. Черрибелл стоит на 89-й автомагистрали, миль на сорок южнее Тусона и миль на тридцать севернее мексиканской границы. Две бензозаправочные станции, универсальный магазин-таверна, киоск с мексиканскими сувенирами да несколько домов из необожженного кирпича, - вот что такое Черрибелл.
Ужас явился в Черрибелл верхом на ослике, а ослика вел древний, седобородый и замурзанный крот-старатель, назвавшийся потом Дейдом Грантом. Имя ужаса было Гарвейн. Ростом примерно девять футов, он был худ, как щепка, и хотя ноги его волочились по песку, нести на себе эту ношу ослику было, по-видимому, совсем не тяжело. Как выяснилось позднее, ноги Гарвейна бороздили песок на протяжении пяти с лишним миль, однако это не принесло ни малейшего ущерба его ботинкам, кроме которых на нем не было ничего, если не считать голубых, как яйцо малиновки, плавок. Но не рост и не сложение делали его страшным: ужас вызывала его кожа, красная, точно сырое мясо. Вид был такой, как если бы кожу с него содрали, а потом надели снова, но уже вывернутой наизнанку. Его череп и лицо были, как и весь он, продолговатыми и узкими; во всех других отношениях он выглядел человеком или, по крайне мере, похожим на человека существом. Если не считать мелочей - его волосы были под цвет его плавок голубыми, и такими же были его глаза и ботинки. Только два цвета: кроваво-красный и светло-голубой.
Первым заметил их Кейси - хозяин таверны, который только что вышел через заднюю дверь своего заведения. Челюсть Кейс отвисла и оставалась в таком положении до тех пор, пока странная троица не оказалась от него ярдах в пятидесяти; тогда он медленно двинулся к ней.
Троица остановилась. Человек, похожий на жердь, встал, то есть просто уперся ногами в землю и поднялся над осликом. Потом он перешагнул через него одной ногой, на мгновение замер, а потом сел на песок.
- Планета с высокой гравитацией, - сказал он.- Долго не простоишь.
- Где бы мне, приятель, водички раздобыть для ослика? - спросил у Кейси старатель. - Бурдюки и другое пришлось оставить, а то бы разве довез...- он ткнул оттопыренным большим пальцем в сторону красно-голубого страшилища.
Перед Кейси действительно было самое настоящее страшилище. Вблизи кожа казалась шершавой, покрытой сосудами и влажной, хотя влажной вовсе не была, и выглядела содранной со страшилища, вывернутой наизнанку и снова надетой.
Он услыхал позади себя какое-то движение и обернулся. Это были другие жители Черрибелла - они тоже увидели и теперь шли сюда, но ближайшие из них, двое мальчишек, были еще в десятке ярдов от Кейси.
- Muchachos, - крикнул он им, - agua para el burro. U pozale. Pronto?.
Потом он вновь повернулся к пришельцам и спросил их:
- Кто вы такие?
- Меня звать Дейд Грант, - ответил старатель. - А его, говорит, звать Гарвейн. Космач, что ли, какой-то министр.
Кейси кивнул человеку-жерди.
- Мое имя Мэньюэл Кейси, - представился он.
Голос человека-жерди оказался глубоким и звучным:
- Я из космоса. И я полномочный министр.



"Робот, который умел любить"
Гарри Гаррисон

Вся беда была в том, что Файлер 13Б-445-К хотел знать все на свете, в том числе и то, что нисколько его не касалось. Но Файлер был совсем особенный робот.
История с блондинкой из Двадцать второго отдела должна бы послужить для него хорошим уроком.
Он, гудя, выбрался из хранилища с кипой книг и проходил через Двадцать второй отдел, а она в это время нагнулась к какой-то книге, лежавшей на самой нижней полке. Робот остановился в нескольких шагах от нее. Его металлические глаза странно поблескивали.
Когда девушка нагнулась, ее короткая юбка с редкостной откровенностью явила взору обтянутые нейлоном ножки. Ножки эти, на диво соблазнительные, правда, вовсе не должны бы интересовать робота. Однако Файлер заинтересовался. Он стоял и глядел. Заметив его взгляд, она, наконец, обернулась.
- Во что это ты вперил свои фотоновые глазки?
- У вас шов на чулке перекосился, - ни на миг не задумываясь, ответил Файлер. Потом повернулся и, жужжа, отправился дальше.
Блондинка недоуменно покачала головой, поправила чулок и подумала: какая все-таки тонкая штука эта электроника!
Знай она, на что в самом деле глядел Файлер, изумлению ее не было бы границ. Он ведь и правда смотрел на ее ножки. Файлер столкнулся с проблемой, решать которую не пытался еще ни один робот на свете. Любовь, романтика, вопросы пола - вот что занимало его час от часу сильнее.
Разумеется, интерес этот был чисто академическим - и все же бесспорным. Сама работа будила в нем любопытство к той области бытия, где повелевает Венера.
Роботы системы Файлер необыкновенно умны, и изготовляется их не так уж много. Увидеть их можно только в крупнейших библиотеках, и работают они только с самыми большими и сложными книжными собраниями. Для того чтобы разместить книги на полках и штемпелевать карточки, большого ума не требуется, поэтому все это давным-давно выполняют простейшие роботы. Приводить же в систему человеческие знания всегда было неимоверно трудно. Задачу эту, в конце концов, переложили на Файлеров.
Помимо совершенной памяти Файлеры обладали и другими свойствами, обычно присущими только человеческому мозгу. Например, они умели связать и сопоставить отвлеченные понятия. Если у Файлера просили книгу по какому-нибудь вопросу, он тотчас вспоминал книги на смежные темы, которые тут могли пригодиться. Ему достаточно было намека, чтобы воздвигнуть законченную систему и предъявить ее в виде груд книг. Такие способности присущи только Homo sapiens, человеку разумному.
Именно они-то и помогли ему возвыситься над своими сородичами из животного мира. И если Файлер оказался более очеловеченным, чем другие роботы, то винить в этом можно только самого его создателя - человека.
Все Файлеры любознательны - так уж они устроены. К примеру, под рукой у одного из Файлеров, 9Б-367-0, оказалось несметное количество пособий по языкам, и он увлекся лингвистикой. Он говорил на тысячах языков и наречий - практически на всех, на которых можно было отыскать хоть какие-нибудь тексты, - и в научных кругах считался непревзойденным авторитетом. И все это благодаря библиотеке, где он работал. А Файлер 13Б - тот, что с интересом разглядывал девичьи ножки, - трудился в пропыленных коридорах Нового Вашингтона. Здесь у него был доступ не только к новехоньким микропленкам, но и к тоннам древних книг, напечатанных многие века тому назад.
Но больше всего Файлера занимали романы, написанные в те давно минувшие времена.



"Постоянный покупатель"
М.С.Парфенов

- Увольте меня. Я больше не могу здесь работать, - заявила девчонка, работающая в ночную смену.
Никита решил, что ослышался. Вот этого он ну никак не ожидал. Мало ему дома скандалов, мало проблем с документами в городском суде, мало разрыва договоренностей с основными поставщиками перед самыми праздниками - так еще и это!
Никита посмотрел по сторонам - ранним вечером магазин пустовал, как и улица, на которой он был расположен, - и медленно приблизился к девчонке, накатываясь на нее, как танк, всеми своими ста восемью килограммами.
- Вероника... - протянул он как можно ласковее, так что с языка едва ли не лепестки роз слетали вместе со словами. - Вика, дорогая, ты не можешь уволиться сегодня. Мне некем тебя заменить, понимаешь? Всего лишь одну ночь...
Соплячка зевнула.
- Я увольняюсь.
Рассказать ей или не стоит?.. На жалость надавить, может, получится? Хотя вряд ли. Достаточно просто взглянуть один раз на наглую прыщавую рожу малолетней проститутки, чтобы понять, какая она мерзкая эгоистка. Елки-палки! Да разве ее может волновать, что завтра утром сюда подъедет Хан со своими «бойцами» и, если Никита не вернет ему долги, они разнесут к чертовой бабушке и магазин, и самого Никиту?!
- Я увольняюсь. Точка. - Девица схватила сумочку и проскочила мимо Никиты к выходу.
- Стой! - крикнул он в отчаянии. - Я отказываюсь тебя увольнять, слышишь?!
- Тогда я ухожу сама, - бросила она, не оборачиваясь.
- Но почему-у?!
Девчонка приостановилась у самой двери.
- Вы сами попробуйте поработать здесь ночью - может, тогда поймете почему.
Дверь громко захлопнулась, так что стекла задрожали.
- Сука, - сказал он в пустоту.
Зайдя за прилавок, уселся на коробку с консервами и схватился за голову. Почему?! Ну почему именно сегодня, сейчас?! Все его бросают. Жена сбежала, устроив истерику. Обе продавщицы свалили. Друзья... Где они, его друзья?
Когда у тебя появляются проблемы, ты становишься совершенно никому не нужен.
Последняя слабенькая надежда: хорошая выручка этой ночью. Да, если продать весь товар, залежавшийся на витринах, да еще плюс то, что находится в подсобке, на складе, у него будет шанс хотя бы отчасти рассчитаться с Ханом. Может быть, выбить отсрочку еще на сутки...
Только продавцом сегодня придется побыть самому из-за этой стервы.
... Ближе к полуночи, когда вдоль улицы уже зажглись фонари, явился первый покупатель. Высокий худой мужчина в черном пальто и с черным шарфом, небрежно обмотанным вокруг шеи. Бледное лицо обрамляли вьющиеся седые волосы, делая голову человека похожей на кучерявую баранью башку. Он купил жевательную резинку за десять рублей и ушел. Следующий покупатель остановился у двери с табличкой «ОТКРЫТО» и долго не заходил, внимательно, едва ли не с подозрением рассматривая магазин из-за стекла. Наконец, он, похоже, решился. Скрипнули шарниры двери, и с улицы дохнуло ночным холодом, когда маленький, весь какой-то сморщенный и неопрятный старичок проскользнул внутрь.
- Добрый вечер, - сказал Никита.
Старик стрельнул в его сторону болезненными глазами. Исподлобья, с подозрением. Никита улыбнулся в ответ так дружелюбно, как только смог. В голову била какая-то тупая ярость: двенадцать часов, черт подери, а выручки в кассе - жалкая десятка! И вряд ли этот полубомж имеет при себе хоть сколько-нибудь больше.



"Охота на единорога"
Майк Резник

Подобравшись на двести ярдов к стаду единорогов в Южной Саванне, которое она выслеживала  четыре дня, Рила с Семи Звезд помолилась Куарту Мэйну, богу охоты, прикоснулась к амулету Кобассена, убедилась, что находится с подветренной стороны, и с фотокамерой в руках начала приближаться к единорогам. 
Но Рила с Семи Звезд допустила ошибку - ошибку небрежности, и через тридцать секунд умерла, пронзенная рогом единорога-самца.
Хотэк-Зверобой осторожно поднимался по склону горы Не Имеющего Имени. Опытный следопыт, бесстрашный охотник, меткий стрелок. Он наметил жертву, вышел на ударную позицию, метнул смертоносную дубинку. Она полетела точно в цель... 
Однако менее чем через минуту Хотэк с глубокой рваной раной на левой ноге искал спасения в ветвях ближайшего радужного дерева. Он тоже допустил ошибку - ошибку невежества.
Борт Непорочный отлично поохотился. Три химеры, горгона, пара грифонов... Пока его тролли свежевали горгону, он заметил единорога с гигантским рогом и бросился вслед. Местность изменилась, и внезапно Борт оказался в высокой, по плечи, траве. Не придав этому значения, он двинулся дальше по следу единорога.
Но Борт Непорочный также допустил ошибку - ошибку глупости. Через шесть часов тролли нашли то, что от него осталось. Осталось немного.
Небрежность, невежество, глупость, в совокупности они стали причиной смерти большего числа охотников на единорогов, чем все прочие факторы, вместе взятые.
Вернемся к нашим примерам. Все три охотника - Рила, Хотэк, Борт - не новички. Им не привыкать к экстремальным погодным условиям или к девственной природе. Неизвестное насекомое в кружке пива или баньши в палатке им не в диковинку. Они знали, что единорог - опасный зверь, и приняли необходимые меры предосторожности, прежде чем отправиться на охоту. Тем не менее двое из них погибли, а один получил серьезную травму.
Давайте разберем их ошибки и посмотрим, какой из всего этого можно извлечь урок.
Рила с Семи Звезд усвоила все, что мог рассказать о единорогах ее личный маг, купила превосходную фотокамеру, наняла местного проводника, участвовавшего в десятках охот на единорогов, обратилась к местному колдуну и получила от него амулет Кобассена. И тем не менее, когда огромный зверь бросился на нее, амулет не помог, ибо она не сумела правильно распознать подвид единорогов, которых она выслеживала, о чем я неоднократно говорил вам на лекциях. Напомню, что амулет Кобассена эффективен лишь против редкого и практически вымершего лесного единорога. Против единорогов Южной Саванны надобно пользоваться талисманом Трикониса. Это небрежность.
Хотэк-Зверобой, в свою очередь, отметал все формы магической защиты. Сама суть охоты заключалась для него в схватке один на один с выбранным животным. Его смертоносная дубинка, превосходно выкованная, идеально отбалансированная, обеспечила ему победу над симургами, гамбабасами, даже над смертельно опасной волосатой гидрой. Он решил бить в голову, и дубинка полетела в цель. И попала бы точно в то место, куда он и метил, если бы не феноменальное обоняние единорога и не проворство, отличающее этих вроде бы неуклюжих громадин. Учуяв Хотэка, единорог повернул голову, чтобы получше разглядеть преследователя, и дубинка, ударившись о рог и не причинив никакого вреда, отлетела в сторону. Если б Хотэк поговорил с умудренным опытом охотником на единорогов, он бы понял, что попасть единорогу в голову практически невозможно, и целился бы в ноги. Это невежество.



"Не на ту лошадь"
Джон Эббот

- Послушай, старик, Грэвелл не из тех, с кем можно шутки шутить, - покачал головой Фрэнки и, опрокинув в себя стопку виски, замахал руками, вновь подзывая официантку. - Лично я бы не стал. Он бы нипочем не достиг своего нынешнего положения, если бы его можно было так легко провести. И если бы он такие шутки прощал. 
Официантка, боком протиснувшись к нашему столику у дальней стены переполненного бара, приняла заказ еще на две порции и удалилась.
- Так-то оно так, дружок, да не совсем. - Я подмигнул своему старому приятелю и подельнику. - Все только и говорят, что в последнее время он совсем помешался от жадности и потерял всякое чувство меры! То есть превратился в жирного кота, которого просто грех не развести на бабки. Что мы и сделаем, а потом умотаем в Нью-Йорк.
- Хм, на словах это и впрямь звучит заманчиво, - покивал Фрэнки, несмотря на свою осторожную натуру, явно заинтересовавшийся моим предложением. - Но сейчас-то у нас эти самые бабки отсутствуют. А без определенных... э... финансовых ресурсов мы не сможем развести ни Грэвелла, ни кого-либо еще.
- Деньги нам не понадобятся, - заверил я его. - Во всяком случае, на этот раз.
Тут появилась официантка с нашим заказом, и мы замолчали. Обслужила она нас быстро, поэтому я не поскупился на чаевые, и девушка рванула от нашего столика так, словно боялась, как бы клиент не передумал.
Фрэнки с видом заговорщика подался вперед.
- Делимся как обычно - пятьдесят на пятьдесят?
Я кивнул.
- После того как выплатим тысячу долларов Иголке Боуману.
- Так это тот самый твой знакомый жокей?! - фыркнул Фрэнки и яростно затряс беспорядочной массой курчавых волос, которую он по какому-то недоразумению считал своей прической. - Если ты задумал какой-то фокус с мошенничеством на скачках, можешь на меня не рассчитывать! Сам знаешь, за это по головке не погладят! Да еще такой срок припаяют, что мало не покажется! - От возмущения он даже привстал со стула.
- Успокойся. - Я положил ему ладонь на плечо и легонько толкнул на место. - Может, ты и удивишься, но мистер Боуман вовсе не счел мое предложение нечестным способом извлечения доходов от скачек. Скачки для него - святое, чего не скажешь об его отношении к Грэвеллу. Тем более что от него потребуется только одно - как можно более убедительно сыграть свою роль. Ну что, надеюсь, теперь тебе легче?
Фрэнки огляделся по сторонам и, перехватив взгляд официантки, вскинул два пальца. Это означало, что, несмотря на свои сомнения, он готов меня выслушать. Двадцать минут спустя мы уже поднимали тост за успех нашей затеи.
- За Грэвелла и его деньги, - ухмыльнулся Фрэнки.
- И его жадность, - добавил я.
Именно эта черта характера бывшего рэкетира должна была нам помочь изрядно облегчить его бумажник.



"Бабушкино наследство"
Денис Чекалов

- Вы действительно верите в это? - спросил я.
Я старался, чтобы в моем голосе не было иронии.
- Вы взрослый человек, бизнесмен. Дела идут неплохо - вот какие хоромы отгрохали. Семья хорошая, коллеги уважают, даже завидуют. Вам бы в депутаты идти - а вы тут о чертовщине рассуждаете. Несолидно как-то, Павел Аркадьевич.
Мы сидели на втором этаже роскошного особняка, расположенного в престижном и дорогом районе Москвы. Мужчина средних лет, сидевший напротив меня, выглядел в точности так, как люди представляют себе серьезного бизнесмена.
Костюм - столь же строгий, сколь и модный, холодный взгляд из-под тонкого стекла очков, немного отстраненное выражение лица.
И все же я чувствовал - он по-настоящему верит в то, о чем говорит.
- У вас хорошая репутация, - ответил Павел Чернигов. - Лучшая в городе. Вы опытный и умелый медиум. Я не случайно пригласил вас, сперва навел справки. Сами понимаете, не в моем положении идти к первой встречной цыганке.
Этот человек мне не нравился - не знаю почему. Может, меня коробило его отношение к окружающим. Он вел себя так, словно все вокруг что-то ему должны.
- Вам кажется, что демоны охотятся за вашей душой? - спросил я.
В его глазах что-то сверкнуло - я понял, он недоволен мной и моей недогадливостью.
- Я это знаю наверняка, - ответил Чернигов. - Так было предначертано.
Он поерзал в кресле - и это было единственным проявлением эмоций, которое хозяин особняка себе позволил.
- Я не всегда был богат, - сказал он.
Я поморщился. Если человек сам создал себе состояние, его обычно так и распирает, чтобы всем об этом рассказать. Это все равно, как от жирной пищи пучит желудок, - столь же малоприятно для окружающих.
- Мама родила меня очень рано, - продолжал он.
«Лучше бы она вообще этого не делала», - рассеянно подумал я.
- Ей надо было учиться в университете, получать образование. Поэтому до пяти лет я жил в деревне, у бабушки.
Отчего-то мне захотелось запеть: «Жил-был у бабушки серенький козлик», но я счел, что Чернигов неправильно это воспримет.
- Деревенские говорили, что она знахарка. Некоторые называли ее колдуньей. Я был ребенком и воспринимал все это вполне естественно. Однажды местному плотнику - крепкому здоровому мужику, - стало очень плохо…
Чернигов безразлично пожал плечами, и я понял, что он вряд ли сильно переживал из-за болезни соседа.
- Не знаю, чем он там занедужил. Везти к доктору было слишком далеко, и позвали бабушку. Так всегда делали. Я пошел с ней. Многого не понимал, что-то уже забыл. Но я хорошо помню, как она водила свечой над головой плотника и повторяла какие-то заговоры. - Его глаза вспыхнули. - Потом рот больного открылся, и оттуда выскочила большая черная жаба. Она посмотрела на нас и исчезла.
Чернигов отмахнулся, словно устыдившись того, что на миг позволил мне увидеть его чувства.

 
А так же еще множество не менее интересных рубрик в газете.
Покупайте! Читайте! Подписывайтесь!
Copyright © 1997-2006 ЗАО "Виктор Шварц и К"