2006

Издательский дом "Виктор Шварц и К*"

НаверхДомойКарта сайта

Частная
жизнь

Женские
дела

Тайная
власть

Зигзаг
удачи

Врачебные
тайны

Очная
ставка

Поле
чудес

Спец
выпуски

Спецвыпуск
"СУПЕРТРИЛЛЕР"

Секреты народных
целителей

Приложение
"Парад-Алле"

Спецвыпуск
"Черный Юмор"

 

"Завещание Жюля Верна"
Рэй Бредбери

Моя Машина Времени остановилась, я вышел из нее в катящийся туман и теперь стоял, прислушиваясь. Молчание. То полное исчезновение звука, то молчание, которое ощущают люди, когда летят в небо на воздушном шаре. Мир ушел, и с ним ушел его шум. Лишь тихо дышат тросы, в то время как ты летишь туда, куда несет тебя ветер.
Такое молчание длилось уже не меньше минуты, когда почти к самым моим ногам бесшумно скользнуло море. На море ничего не было, и ничего не было на суше, простиравшейся у меня за спиной, но вдруг откуда-то из дальнего далека, из туманов, вышел, широко шагая, человек в темной одежде.
- Господин Верн! - крикнул я. - Жюль Верн!
Вскоре мы уже шагали молча вместе по берегам, которых еще не коснулась цивилизация.
- Отказываюсь верить, - заговорил наконец Жюль Верн. - Вы отправились в такую даль взять у меня интервью, и это только потому, что сейчас пятидесятая годовщина моей смерти? Да этого быть не может! На чем вы сюда добрались? Ваша пишущая машинка - это ваша Машина Времени? Ну что ж, у нас, мертвых, тоже есть свои Машины Времени. У меня - мои книги: они по-прежнему живые, они дышат и находятся в постоянном движении. Благодаря им я путешествую во времени и знаю ваш тысяча девятьсот пятьдесят пятый год, как вы знаете каждый год моей жизни... Ваш первый вопрос?
Я внимательно посмотрел на этого высокого, полного затаенного огня человека, на его бороду и усы, которые не могли скрыть сильного рта, правильных и твердых черт.
- Статью, которую я напишу, пожалуй, следует озаглавить так: «Жюль Верн предсказывает будущее: 1955-2005», - сказал я.
Жюль Верн остановился как вкопанный.
- Я никогда не предсказывал будущее, я только предсказывал машины. Они виделись мне в зачаточном состоянии и казались неизбежными. Я мог бы предсказывать и машины вашего будущего. Но что касается людей... Тут я могу только предполагать.
- Мой вопрос можно сформулировать так, - сказал я. - Если бы вы писали сегодня, что бы вы написали?
- Прежде всего, - ответил Жюль Верн, - я бы написал «Двадцать тысяч лье под водой».
- Еще раз?
- Еще и еще, через пятьдесят, через сто лет! Да вы только взгляните на море: оно по-прежнему остается тайной; что изменилось со времен вашей войны между Севером и Югом? Разве не такое же глубокое оно, разве рассеялся царящий в нем мрак? Что в нем, мы не узнаем и за тысячи лет.
- «Таинственный остров», его бы вы написали опять?
- Написал бы и «Плавающий город», и «Ледяной сфинкс», и «Великолепное Ориноко», и «Плавучий остров», и «На море», и «Путешествие к центру Земли»! Ну, а много ли вы знаете сейчас, в тысяча девятьсот пятьдесят пятом году, о некоторых полярных областях, о некоторых районах джунглей Южной Америки, о самых отдаленных необитаемых островах самых далеких южных морей? А стратосфера, она разве не остается и для вас огромным океаном, не нанесенным еще ни на какие карты? Везде, где есть неизвестное, которое должно стать известным, присутствую и я. Я бы не стал предсказывать будущее, а лишь писал бы о неуверенных и слабых попытках человека с его машинами откусить хоть краешек Неведомого... 



"Что приснилось Харви"
Стивен Кинг

Джанет развернулась от раковины. Упс! Ее муж, с которым она прожила около тридцати лет, сидит за кухонным столом, в белой футболке и широких боксерских трусах, и смотрит на нее. В последнее время она часто заставала скучного командора с Уолл-стрит именно на этом месте. Поникшие плечи и пустота в глазах; живот, отвисающий из-под футболки; идиотский ежик на голове.
По утрам в будни Харви Стивенс был бодрым мужчиной, который выглядел на пятьдесят, одевался в один из своих двух лучших костюмов, все еще мог заключить выгодную сделку или получить кредит. Джанет думала, что он специально пытается представить себя старым, сидящим тихо и тупо смотрящим в одну точку, вместо Харви бодрого и психически здорового. И она ненавидела это. Она боялась, что когда он выйдет на пенсию, так будет каждое утро.
Она развернулась от раковины и осторожно кашлянула. Один раз, второй раз, третий раз.
- Как она сегодня утром? - спросил он, имея в виду ее аллергию.
Все плохие вещи имеют свои неожиданные сюрпризы, так и ее летняя аллергия имела свою солнечную сторону. Она больше не должна была спать с ним, бороться ночью за свою долю одеяла и слушать случайное пукание Харви во время сна.
Летом она спала одна. А когда приходила осень, он возвращался из гостиной и пытался заняться с ней любовью, и большинство его попыток были неудачными.
Джанет вздохнула и поставила кастрюлю с водой в раковину.
- Не так плохо - ответила она.
- Это хорошо, что ты не спала со мной прошлой ночью, - сказал он странным отрешенным голосом. - Мне приснился плохой сон. Я проснулся от собственного крика.
Она вздрогнула. Ему приснился плохой сон? Это Харви приснился плохой сон? Джанет попыталась вспомнить, когда Харви в последний раз упоминал о том, какие ему снятся сны, и не смогла. Она смутно помнила те дни, когда он ухаживал за ней. Тогда Харви говорил что-нибудь типа «Я видел тебя во сне», а она был слишком молода, чтобы считать это неубедительным.
- Я выкрикивал какие-то слова. Это было как... я не знаю... я не мог закрыть свой рот. Кричал так, как будто получил удар в пах. - Он замолчал. - Я слышал себя и не мог заставить себя остановиться. Меня все время трясло, и я должен был включить свет хотя бы на мгновение.
Он опять замолчал и сел неподвижно. Она могла видеть пылинки, танцующие в солнечном свете.
- И что же тебе приснилось? - Первый, может быть, за пять лет, раз ее заинтересовало то, о чем он говорит.
- Я не знаю, хочется ли мне рассказывать тебе это, - сказал он. Его голос прозвучал непривычно смущенно. Харви отвернулся, взял перечницу и принялся перекидывать ее из руки в руку.
- Говорят, если ты расскажешь кому-нибудь свой сон, то он не сбудется, - сказала она ему, и здесь была странность номер два: неожиданно Харви стал считаться с ней, хотя годами не проявлял такой заботливости. Даже его тень на стене выглядела заботливой. Она подумала, он выглядит так, как будто ему есть какое-то дело до ее мнения. И почему это произошло?
- Так действительно говорят? - Он взвешивал эту мысль, его брови поднялись вверх (ей надо было выщипать их снова, они становились как дикие заросли, и он никогда не знал об этом). Харви продолжал перекидывать перечницу из руки в руку. Ей хотелось сказать, чтобы он перестал делать это, это раздражало ее. Но она не хотела отвлекать его от его мыслей.
Затем он положил перечницу, которая должна была выглядеть обычной, но выглядела какой-то странной. Она отбрасывала на стол длинную тень в виде огромной шахматной фигуры. Она подумала о Чеширском коте, говорящем Алисе: «Мы все здесь сумасшедшие», - и вдруг ей расхотелось слушать про идиотский сон Харви.



"Личный дьявол"
Френк Херберт

- Вы интересуетесь экстрасенсорным восприятием, а? Что ж, я полагаю, что не меньше любого другого, и это логично.
Он был маленьким лысым парнем в очках без оправы и сидел рядом со мной на скамейке около деревенского почтового отделения. Я читал статью под названием «Статистические данные по ЭСВ» в научном альманахе.
Я видел, что он взглянул на заголовок через мое плечо.
Звали его Крэнстон, и жил он в деревне, сколько я себя помню. Он родился в хижине лесорубов на Берли Крик, но жил теперь у вдовой сестры по имени Берстабл, чей муж был морским капитаном. Капитан построил один из тех больших домов, что взирали вниз с гряды на деревню и пролив за нею. Это был потрепанный ветрами серый дом, наполовину скрытый высокими елями и кустарником, что создавало ореол таинственности вокруг его обитателей.
Собственно, загадкой для меня было то, почему Крэнстон сам спустился к почтовому отделению. Для подобных поручений у них был наемный работник.
Кого-либо из членов семьи редко видели внизу в деревне, хотя Крэнстон был довольно общителен. Если вы встречали его в Грейндж-холле, то можно было рассчитывать на приятную беседу и партию в шашки.
- Что такого случилось, что вы зашли на почту? - прямо спросил я в обычной любопытствующей деревенской манере. - Редко вас здесь увидишь.
- Я... надеялся встретить кое-кого, - ответил он. Он кивнул на научный альманах у меня на коленях. - Я не знал, что вы интересуетесь экстрасенсорным восприятием.
- Думаю, что ЭСВ - это мерзкое мошенничество, - сказал я. - И это отвратительно, когда пытаются приспособить логику и математику для этого...
- Ну, на вашем месте я бы не был так уверен, - проронил он. - Я расскажу вам правдивую историю. А так как вы писатель, то можете это где-то использовать.
Я вздохнул и закрыл журнал.
- Я тогда только переехал к сестре, - начал Крэнстон. - Мне было семнадцать. Сестра была замужем около трех лет к тому времени, но ее муж - капитан - был в море. В Гонконге, кажется. Ее свекор, старый мистер Джерузалем Берстабл, был тогда еще жив. У него была спальня внизу, дверь которой выходила на заднюю веранду. Он был глух, как пень, и не мог без посторонней помощи выбраться из своего инвалидного кресла. Вот почему меня и пригласили. Он был живой развалиной, старый мистер Джерузалем, если вы помните.
Старый мистер Джерузалем нежно любил игру в криббедж по вечерам. В тот вечер, о котором я вам рассказываю, он и моя сестра играли в студии. Они не слишком много разговаривали из-за его глухоты. Все, что можно было услышать через открытую дверь студии, это шлепанье по столу и бормотание моей сестры каждый раз, когда она сбрасывала карты.
Мы выключили освещение в гостиной, но в камине горел огонь, и из студии падал свет. Я сидел в гостиной вместе с Олной, девушкой-норвежкой, помогавшей моей сестре по хозяйству. Мы сидели у камина друг против друга, слушая, как в студии шлепают карты.
Крэнстон сдвинул назад свою шапку и взглянул на зеленые воды пролива, где буксир бережно оттаскивал связку бревен из приливной зоны.
- О, она тогда была хорошенькой, Олна, - продолжил он немного погодя. - Волосы у нее были, будто посеребренное золото. А ее кожа - она словно просвечивала насквозь...



"В четвертом поколении"
Айзек Азимов

В десять часов утра Сэм Мартен выбрался из такси, как всегда пытаясь одной рукой открыть дверь, второй придержать портфель. Он уперся в дверь коленом и захлопал себя по карманам, пытаясь найти бумажник.
По Мэдисон-авеню непрерывным потоком неслись автомобили. Красный грузовик неохотно притормозил на перекрестке и, как только сигнал светофора сменился, рывком дернулся вперед. Надпись на его боку извещала безразличный мир:
«Ф.ЛЕФКОВИЦ И СЫНОВЬЯ. ОПТОВАЯ ТОРГОВЛЯ ОДЕЖДОЙ».
«Левкович», - рассеянно подумал Мартен и вытащил, наконец, бумажник. Заплатил таксисту, положил бумажник в карман, подхватил портфель и влился в людской поток, понесший его к стеклянным дверям.
«Левкович?» - подумал он неожиданно и остановился. 
На грузовике было написано по-другому. Там был Лефковиц. Почему он подумал «Левкович»?
Он постарался отделаться от глупых мыслей.
Думай о делах! Он пришел сюда переговорить за утренней чашкой кофе с этим типом, Нэйлором. Он пришел, чтобы добиться перечисления денег по договору и начать плавный финансовый подъем, который позволит ему через два года жениться на Элизабет, а через десять лет перебраться в пригород и стать состоятельным отцом семейства. Сейчас ему двадцать три. Будущее рисовалось в радужном свете.
С выражением суровой уверенности на лице он вошел в холл и направился к кабинкам лифта, краем глаза следя за белыми буковками указателей.
У него была странная привычка разглядывать надписи и номера кабинетов на ходу. Читая на ходу, уверял себя Мартен, он поддерживает впечатление человека знающего и уверенного в себе.
Ему была нужна компания «Кулинэттс» - удивительное, странное слово. Фирма специализировалась на мелких кухонных принадлежностях, и им очень хотелось, чтобы название было женственным и игривым одновременно.
Глаза его пробежали по всем «М» и пошли дальше: Мандел, Ласк «Липперт Паблишинг» (целых два этажа), Лафковиц, Кулинэттс. Вот они - 1204. Десятый этаж. Отлично.
Затем он все-таки остановился, потоптался на месте и вернулся к указателю, словно последний приезжий.
Лафковиц?
Странное написание.
Он не ошибся. Лафковиц, Генри Дж., комната 701. Через «А». Нет, так не пойдет. Бесполезно.
Бесполезно? Что бесполезно? Мартен решительно потряс головой, словно желая ее прочистить. Черт, да какое ему дело, как они пишутся!.. Он нахмурился, развернулся, зашагал к лифту и быстро заскочил в открывшуюся кабину.
Сунув портфель под мышку, постарался придать себе живой и энергичный вид. Вот он - молодой, способный, исполнительный. Надо произвести впечатление на этого Алекса Нэйлора, с которым он общался только по телефону. Лифт бесшумно остановился на седьмом этаже. Молодой человек в рубашке с коротким рукавом вышел из кабинки, удерживая в руках поднос с тремя чашками кофе.
Когда двери начали закрываться, в глаза Мартену бросилась надпись на рифленом стекле кабинета:
«701 - ГЕНРИ ДЖ. ЛЕФКОВИЧ. ИМПОРТЕР».



"Игрушки"
Джек Уильямсон

Торговец был маленький, тоненький человечек с громадным носом. Этот врожденный недостаток можно было бы исправить, но торговец родился на одной из пограничных планет, где законы здравоохранения соблюдались еще не очень строго, ему позволили вырасти с неполноценной внешностью и сознанием своей неполноценности. Получив приказание лечь в клинику с целью устранения психических отклонений, причиной которых явился злосчастный нос, он спасся бегством и нашел пристанище на окраинах цивилизации...
Он занимался более чем скромным ремеслом - продажей дешевых игрушек-новинок. Но даже это незавидное занятие было сопряжено с известным риском. На последней планете, где он побывал, ему пришлось продавать игрушки без лицензии, что привело к необходимости поспешного отлета, не хватило времени даже на погрузку обычных припасов.
Нервы у бедняги были уже не те, что раньше. На борту флайера он сразу выпил три стаканчика виски - только тогда немного унялась дрожь в руках и он смог произвести необходимые манипуляции с автопилотом. В результате он принял 8 за 3, проглядел запятую, отделяющую десятичную дробь, и повернул диск селектора планеты на одно лишнее деление. Автопилот получил координаты Земли.
Управлявший кораблем робот-пилот немедленно предупредил его. Громыхнул гонг. Зажегся красный свет, и послышался металлический голос.
- Стартовать не следует! Заданная цель находится далеко за пределами обычной зоны полетов. Планета назначения находится на карантине. Запрещены все контакты...
Но торговец нажал на стартовый рычаг. Наступила тишина, погас красный свет, и флайер понес торговца к Земле, находившейся на расстоянии многих и многих световых лет...
* * *
Торговец нажал несколько кнопок, чтобы узнать свое местонахождение.
Сол Три - он понятия не имел, что это такое. А координаты... Он посмотрел на экран. У него захватило дух. Сол Три находилась в двух тысячах световых лет от знакомых ему мест, где-то вблизи мертвого центра цивилизации. Сол Три была второстепенным членом ничем не примечательной планетной системы. Населяли планету люди, однако они находились на весьма низком уровне культурного развития.
Он коснулся клавиши приземления.
Немедленно ожил гонг, вспыхнул красный свет и послышался резкий голос автопилотирующего устройства:
- Предупреждение! Не пытайтесь приземлиться. Планета находится на карантине в соответствии с правилами Ковенанта. Любые виды контакта категорически запрещены. Нарушители будут подвергнуты принудительному лечению и перестройке психики...
Он знал, что Ковенант был принят для того, чтобы не допустить катастрофического по своим последствиям контакта народов, находящихся на разных уровнях развития, но подобные проблемы его не интересовали.
Одна недолгая стоянка, и на вырученные деньги он купит необходимые припасы для перелета обратно, к пограничным мирам. Даже если карантинные власти и нападут на его след, вряд ли они погонятся за ним в такую даль.
Торговец до конца утопил клавишу приземления. Флайер бесшумно опустился на темный склон лесистого холма, милях в трех от слабого источника энергии - видимо, там было небольшое поселение. Наполнил воздухом защитную мембрану, которая придала кораблю вид безобидного валуна, и, прихватив чемоданчик с игрушками, направился к поселению.
- Доброе утро, мистер.



"Бизнес Геогргия Драконоборца"
Роджер Желязны

Глубоко в своем логове, обвив длинное, золотисто-зеленое тело вокруг небольшого стада овец, Дарт спал беспокойным тревожным сном. Драконам снятся только вещие сны. Поэтому, когда ему привиделась бесконечная вереница вооруженных одинаковых всадников, он вздрогнул и проснулся.
Слегка кашлянув, Дарт осветил пещеру и проверил состояние своих сокровищ, затем потянулся, зевнул и побрел по проходу, собираясь сперва оценить силы противника. Если они окажутся превосходящими, то он попросту удерет. Черт с ним, со стадом, не в первый же раз, в конце концов.
Выглянув из пещеры, он увидел рыцаря в плохо подогнанных латах, который как раз появился из-за поворота, восседая на серой замученной кляче.
Убедившись, что человек пришел один, Дарт с диким рычанием выскочил на дорогу.
- Стой! - взревел он. - Близок твой конец!
Рыцарь вежливо поклонился.
- Я как раз тебя ищу, - сказал он.
- Знаешь ли ты, сколько времени минуло с тех пор, как рыцарь и дракон последний раз сходились в бою? - спросил Дарт. - Почти всегда это кончалось весьма печально для одной из сторон. И как правило, для той, которую представляешь ты.
- Знаю. Но послушай, ты меня не понял...
- Мне снился сон о юноше по имени Георгий, с которым я должен сразиться. Ты похож на него. Твое имя Георгий?
- Да. Но ты не волнуйся...
- Не волнуйся! Хорошенькое дело! Ты хочешь отобрать у меня мое маленькое стадо. Но зачем?! Ты и месяц не смог бы пить на те деньги, которые выручишь от его продажи.
- Да плевал я на твоих овец! Не нужны они мне!
- И девственниц я не похищал уже больше века. Они обычно старые и жесткие, не говоря уж о том, каких трудов стоит их отыскать.
- Да тебя никто не обвиняет...
- А коров я всегда стараюсь брать подальше отсюда. Я даже пожертвовал своими привычками, чтобы не создавать себе дурной репутации на собственной территории.
- Я знаю, что ты здесь никому не приносишь вреда.
- И ты думаешь, что эти доспехи помогут тебе, когда я дохну на тебя самым крепким, самым жарким пламенем?
- О господи, нет! Не делай этого, хорошо? Если...
- А твое копье? Ты даже держать его толком не умеешь.
Георгий склонил копье.
- Ты прав, - сказал он. - Но так уж получилось, что его наконечник смазан самым сильным из всех ядов.
- О-ля-ля! Вот это уже не спортивно!
- Знаю. Но, клянусь, если ты меня сожжешь, я успею тебя ранить, прежде чем испущу дух.
- Пожалуй, не имеет смысла, чтобы мы погибли вот так вот оба, не правда ли? - заметил Дарт, отодвигаясь на безопасное расстояние. - Это никому не принесет пользы.
- Совершенно с тобой согласен.
- Так зачем же тогда мы должны сражаться?
- У меня нет ни малейшего желания сражаться с тобой!
- Ты ведь сказал, что тебя зовут Георгий, а в моем сне...
- Сейчас я тебе все объясню.
- А твое отравленное копье?
- Ну, это на всякий случай. Страховка, чтобы ты не напал на меня до того, как выслушаешь мое предложение.
- Какое предложение?
- Я хочу нанять тебя.



"Выдающаяся личность"
Фредерик Браун

Когда это произошло, Хэнли был пьян. Впрочем, ничего удивительного. Он был пьян уже много лет и самолюбиво мечтал всегда находиться в подобном состоянии, хотя последнее время трудности возникали перед ним на каждом шагу. Сначала у него кончились деньги, потом друзья, у которых можно было их занять.
Он докатился до того, что ему приходилось вышагивать много миль, чтобы одолжить доллар или, на худой конец, хоть двадцать пять центов у людей малознакомых.
Хэнли дошел до состояния, когда после двенадцати часов трезвой жизни у него начиналась бычачья трясучка, которая в сравнении с белой горячкой была все равно что циклон в сравнении с зефиром.
От одной мысли о бычачьей трясучке у Эла Хэнли задрожали руки. Правда, это было не особенно заметно, так как в эту минуту он тряс руку старого друга, можно сказать, молочного брата, которого видел всего два раза в жизни при весьма сомнительных обстоятельствах. Звали этого старого друга - верзилу с потрепанной физиономией и репутацией - Детка Эгглстон, встречались они в баре, где Детка работал вышибалой, будучи изгнан из среды боксеров.
Но он почти не имеет отношения к моему рассказу. Более того, через полторы минуты Детка завопит как резаный, хлопнется в обморок, и больше вы о нем не услышите.
Правда, не премину заметить, что, если бы Детка Эгглстон не завопил и не хлопнулся в обморок, вам бы не довелось сейчас читать эти строки. Скорее всего, вы в настоящее время добывали бы гланитовую руду в поте лица своего под зеленым солнцем на окраине нашей Галактики. Так что помните: именно Хэнли спас - и продолжает спасать - вас от столь горькой участи. Если бы Три и Девять захватили Детку, вся наша жизнь полетела бы вверх тормашками.
Три и Девять - обитатели Дара, второй планеты вышеуказанной зеленой звезды на окраине нашей Галактики. Само собой, я называю их сокращенно.
Имена дариан состоят из цифр, и полное имя Три - 389,057.792.869.223. Я уверен, вы простите мне эту маленькую вольность, которую Три и Девять никогда бы мне не простили. Дариане обращаются друг к другу по имени, и опустить цифру или знак считается у них оскорблением.
Когда Хэнли тряс руку Детки, Три и Девять находились примерно в миле над Землей, со всеми удобствами расположившись в пространственно-временном кубе.
Наверное, я должен объяснить, в чем тут дело. Дариане пришли к выводу, что Эйнштейн оказался прав. Материальное тело, летящее со скоростью, превышающей скорость света, превращается в энергию. Вам бы не хотелось превратиться в энергию, верно? Вот и дариане к этому не стремились. И все-таки им удалось доказать, что превысить скорость света можно, если одновременно путешествовать во времени. Короче говоря, использовать не пространство, а пространственно-временной континуум. Расстояние, которое они преодолели от Дара до Земли, составляло 163000 световых лет.
Но так как одновременно они отправились на 1630 веков в прошлое, фактическое время их путешествия равнялось нулю. На обратном же пути они отправятся на 1630 веков в будущее и прибудут в исходную точку этого самого пространственно-временного континуума.
Как бы то ни было, они удобно расположились в кубе, невидимом для землян, примерно в миле над Филадельфией. Куб висел над Филадельфией уже четыре дня, в течение которых Три и Девять слушали радиопередачи, изучали местный язык, пока не смогли свободно на нем изъясняться.
Конечно, они ничего не поняли в нашей цивилизации и культуре. Впрочем, плевать они хотели на нашу цивилизацию, как только убедились, что мы не представляем для них опасности.
- Опускаемся? - спросил Три.
- Да, - ответил Девять.



"Вечная молодость"
Александр Галиновский

- Ты молодец. - Ральф Беннет улыбнулся, затягивая узел шикарного галстука.
Еще раз окинув взглядом свое отражение в зеркале и убедившись, что он выглядит просто замечательно в своей белой рубашке и черных брюках, он подхватил с кровати пиджак и одним движением набросил его на плечи.
Сегодня был один из тех важных дней, когда решается судьба человека. И хотя Беннет был уже почти уверен в собственном успехе, проворный червячок сомнения все же успел ловко подточить его железное спокойствие.
Стоя сейчас лицом к зеркалу, он почувствовал, как взмокли его подмышки. Он вдохнул полной грудью и постарался задержать воздух в легких, досчитав до десяти. Затем так же выдохнул - медленно, одновременно расслабляя плечи и втягивая живот. Застегнув последнюю пуговицу пиджака, Беннет подхватил со стола ключи и вышел из квартиры. 
Спустившись на первый этаж, через широкое окно холла он заметил ожидающий его автомобиль «Мерседес». Водитель - чернокожий детина, стоял рядом и, прислонившись к капоту, курил. Завидев Беннета, когда тот выходил из дверей дома, он кивнул и, отшвырнув окурок, открыл заднюю дверцу, приглашая сесть.
Спустя несколько секунд автомобиль тронулся с места. Миновав переулок, «Мерседес» вырулил на дорогу и там прибавил в скорости.
Постепенно город с его огнями, десятками витрин и неизменными толпами прохожих оставался позади. Опускались вечерние сумерки, и, казалось, весь мир увязал в них, словно в болотной трясине. Постепенно за окнами исчезали высотные постройки, и все больше появлялось двух- и трехэтажных коттеджей, которые, подобно горным пикам, возвышались над зелеными оазисами декоративного кустарника и аккуратно подстриженными газонами.
Устав созерцать пейзаж за окном, Беннет откинулся на сиденье и незаметно для самого себя погрузился в размышления. По большей части они касались событий предстоящего вечера.
Странно все это. Странно и старомодно. Словно все руководство компании не серьезные бизнесмены, а какая-то мафиозная семья, которая принимает только своих, проверенных людей. Очевидно, ему была доверена важнейшая работа и большие боссы хотели удостовериться в правильности своего выбора. Все это напоминало последний, решающий тест.
Вскоре по правую сторону мелькнул и начал стремительно удаляться указатель «Частные владения. Собственность...». Дальше Беннет прочитать не успел. Впрочем, и так было ясно, что в этот момент они оказались на территории поместья Теодора Джейсона.
Сам дом располагался дальше. Уже спустя минуту из-за пестрящих разными оттенками зеленого крон показались верхушки декоративных башенок. «Мерседес» в последний раз свернул, объезжая лужайку, и, мягко сбросив скорость, притормозил у парадного входа. Двери открылись, и на крыльцо вышел человек в ливрее - кто-то из прислуги. 
- Мистер Джейсон ожидает вас в своем кабинете, - сказал он, приглашая Беннета в дом.
Пройдя холл, они поднялись по лестнице на второй этаж. Там, за широкой дверью, которая была сейчас чуть приоткрыта, и располагался рабочий кабинет хозяина дома.
В комнате было человек десять - всех Беннет знал в лицо. Они собрались у письменного стола и что-то вполголоса обсуждали. За столом сидел Теодор Джейсон. Когда Беннет вошел, говорил Алан Спенсер, вице-президент. Заметив гостя, он тут же замолчал. Джейсон встал из-за стола и, подойдя к Беннету, протянул руку.
- Добро пожаловать. - Он улыбнулся своими белыми как снег зубами. - Мы ждали вас.
Беннет ответил на рукопожатие и поздоровался с остальными. Те уже начали рассаживаться по своим местам - в кресла, стоящие тут и там в беспорядке, - скорее всего, их принесли из других комнат.
- Как доехали? Надеюсь, путешествие было приятным?
- Хорошо, спасибо.
- Ну и славно. Эдгар, как всегда, на высоте. - Джейсон сказал это, повернувшись к остальным гостям, и некоторые в ответ закивали.
- Простите, кто?
- Эдгар. Мой водитель, - пояснил Джейсон, - чернокожий парень, который доставил вас сюда. Он прекрасно знает свое дело.
- А! Разумеется.

 
А так же еще множество не менее интересных рубрик в газете.
Покупайте! Читайте! Подписывайтесь!
Copyright © 1997-2006 ЗАО "Виктор Шварц и К"